Чтение онлайн

Не менее любопытно, что необразованный крестьянин задумал «увековечить» свое пребывание на земле, создавая собственное жизнеописание не без высокого духовного оттенка, в духе житий святых. Он намеревался приобрести все возможные атрибуты могучего духовного лидера, противопоставляющего себя официальной церкви. Эти «труды» позволяли легче внедрять в массы слепленную из религиозных ошметков «новую веру» набирающего политический вес «старца». Он прекрасно понимал, что люди склонны верить в системные учения, потому придавал своим разрозненным знаниям вид некоего систематизированного сборника духовных схем, основанного на его «посвящении» в таинства и приобщении к исключительным знаниям.

Во многом выдающееся положение Распутина в России опиралось на его способность оказывать гипнотическое воздействие на окружающих. Это в свое время подтверждали и министр внутренних дел А. Хвостов, и директор департамента полиции С. Белецкий, абсолютно вменяемые люди с устойчивой психикой и сильной волей, которые непосредственно сталкивались с Распутиным и организовывали наблюдение за ним. Но, безусловно, своей гипнотической силой Распутин воздействовал прежде всего на людей со слабой психикой и неуравновешенным характером, которых он мгновенно вычислял из массы всех тех, с кем приходилось общаться. Вот почему среди его сторонников оказывалось так много женщин, эмоциональность которых он умел использовать с максимальной для себя выгодой. Но также не вызывает сомнения, что Распутин нередко умел воздействовать на своих жертв сразу в нескольких областях: психоэмоциональной, сексуальной и религиозной. Причем в процессе общения он с математической точностью вычислял приоритетность одного из направлений, которое и становилось вектором главной атаки. Появившись в столице, «чудотворец» проявлял необыкновенную, порой просто сказочную для деревенского мужика чуткость, объяснить которую можно разве что его цепкостью и желанием выжить в новых условиях и возвыситься. Как мы помним, амбиции обрести власть и влияние захлестнули Распутина еще в сибирский период, когда он воочию убедился, какой бесхитростной и уязвимой является природа любого человека. При первых же атаках на психику общественное положение, высокие звания и блеск мундиров и наград вдруг теряли всякую силу и на первый план выступала обнаженная, ослабленная жизненными перипетиями душа, готовая поддаться его напору. Новый волхв прежде всего искал тех, кто уже потерял веру или был на грани этого. Тогда-то хитроумный «старец» и предлагал им свое утешение, свою веру, служившую заменителем утерянной нити, возвращал желание жить и ощущение прелести жизни, забытые в нескончаемом потоке проблем. Ему нравилось подчинять людей своей воле. И всех, кого он мог подавить, Распутин с дьявольской последовательностью обращал в своих приверженцев. Кому не хватало веры, он одаривал верой и вселял надежду, кто был изможден болезнью, он гипнотическим воздействием отвлекал, заговаривал и давал передышку, а кому-то из «сестер» хватало и секса – он предлагал полный перечень услуг. И во всем этом круговороте не было ни цели, ни идеи. Вернее, средство превратилось в цель. Он жаждал сказочного влияния и могущества – и достиг этого, но не знал, как применить. Человек без понимания своей роли, без представления, для чего он явился в мир, Распутин свел свою деятельность к одному: пользоваться положением властвующего как можно дольше, жить наслаждениями, прожигая жизнь в бесконечных разгулах и оргиях…

Распространение его влияния было подчинено совершенно неадекватным задачам, но в этом, в реализации влияния, и состояла игра Распутина. И похоже, она-то и доставляла ему наибольшее удовольствие, ублажая самолюбие и насыщая тщеславие. Он действовал необычайно практично и избирательно. Когда Распутин понял, что императрица склонна к мистике, он тут же безошибочно уловил зацикленность женщины на больном наследнике и начал целенаправленно действовать в этой плоскости, изображая святость перед царской особой. Таким образом Распутин сумел за несколько лет создать надстройку, стоящую над империей. Это было государство в государстве, целями которого стали мошенничество и обогащение за счет политического веса «старца». К примеру, через таких дельцов, как Дмитрий Рубинштейн и Манус, при поддержке Распутина осуществлялись, несмотря на войну, сделки с Германией. И список таких коммерческих операций с вражеской стороной исчисляется десятками. Обогащался сибирский крестьянин и за счет набирающего силу революционного движения. Более того, Распутин позволял себе вмешиваться даже в решения военного характера. Его цинизм и презрение к окружающему миру приобрели такой размах, что даже многие сторонники «старца» усомнились в пользе контактов Распутина с царской семьей. В то время, когда тысячи солдат гибли под пулями и в штыковых атаках и еще десятки тысяч гнили в лазаретах, Распутин куражился, обмывая выгодные сделки в дорогих ресторанах. Охранка не раз сообщала об актах эксгибиционизма «божьего человека», который в пьяном угаре смеялся над царицей и вытаскивал на всеобщее обозрение свой половой орган. Эти сцены стоит рассматривать прежде всего как символы достигнутой Распутиным власти и уже во вторую очередь в качестве демонстрации презрения к морали и нравственности. Внутренние побуждения этого «героя» базировались на подсознательном желании непрерывно ощущать влияние тех приторно-сладких раздражителей, которые волновали его ущербную психику с детства. Он стремился лишь к абсолютной вседозволенности.

Судьба Григория Распутина, как и всех разрушителей мирового масштаба, была предопределена. Но, даже чувствуя окончание срока своего пребывания на Олимпе власти в роли серого кардинала Российской империи и понимая, что это неминуемо будет связано с его физическим уничтожением, Распутин не мог остановиться. «Старец» превратился во внутреннюю угрозу самой империи и власти, и в том числе и потому, что стал инструментом влияния на правительство со стороны отдельных прохиндеев, улаживающих лично с Распутиным свои темные дела, в сути которых он абсолютно не разбирался. Он шел к своей гибели с таким же фатальным усердием, как и поднимался по социальной лестнице. Но прошло долгих шесть лет (активная кампания целенаправленного низвержения «старца» началась еще в 1910 году), прежде чем свершилось то, что не могло не произойти. Ужасное убийство стало последним мазком в коллективном восприятии образа Распутина, в чудовищном мифе о святом распутнике, сельском прорицателе, от предсказаний и решений которого сотрясалась вся необъятная страна. Даже мертвым «старец» казался опасным, и по причине необъяснимого, овеянного мистикой страха его тело, как останки средневекового колдуна, предали огню – в надежде на то, что будет искоренен на земле русской презренный и внушающий ужас дух «старца». Уже тогда многие задумались о том, как много значит человеческий фактор в истории, если вследствие религиозности и болезненно восприимчивой психики нескольких людей неразумный чудаковатый крестьянин смог оказаться возле штурвала государственного управления могущественной империи.

(21 декабря 1879 года – 3 марта 1953 года)

Диктатор Советской империи (1929–1953 гг.) и символ тирании

«Появившиеся после смерти Сталина многочисленные разоблачительные материалы не оставляли никаких сомнений относительно того, что его имя войдет в историю как символ тирании», – написал в начале своего детального исследования феномена Сталина американский историк Роберт Такер.

Деятельность Сталина была объективно и беспристрастно оценена лишь после его смерти, когда понемногу начала рассеиваться пелена страха и оцепенения, окутавшая едва ли не все пространство планеты Земля, – суровая и не ведающая страха и жалости длань НКВД могла дотянуться практически до любой точки планеты. А в Советском Союзе правда о тиране стала доступной лишь с окончанием советского периода в истории и распадом империи.

Так с кем же мы имеем дело в лице Иосифа Джугашвили-Сталина? С поразительно целенаправленным человеком, не обладавшим выдающимися талантами, однако прошедшим путь от крестьянских низов до руководителя крупнейшей державы, которой он единолично, как царь, управлял более тридцати лет? С мрачным безумцем, для которого власть и властвование были единственной ценностью и который для укрепления своих позиций создал и активно использовал машину истребления людей? С великим преступником, проводившим в отдельно взятой, отгороженной от всего мира стране геноцид против своего народа? Но кем бы он ни был в коллективном восприятии потомков, речь идет, прежде всего, о появлении в якобы цивилизованном мире гигантского дерева агрессии и насилия, проросшего из маленького упрямого ростка, о смеющемся над миром «злом гении», более опасном, чем смертоносный гриб ядерного взрыва.

Любопытно, что и через полстолетия после смерти Иосифа Сталина многие откровенно восхищаются его угрюмой фигурой и тихой поступью дьявола, обволакивающего души призрачной пеленой фарса, игрой на костях миллионов, искусительной иллюзией всеобъемлющей власти над миром. И если образы вождей, подобных Сталину, все еще кого-то пленяют и манят, значит, мощная волна деструктивного способна снова и снова сокрушать мир, а человек, создавший космические корабли и проникший внутрь атома, так и не научился усмирять этого, пока еще самого сильного и самого неумолимого зверя…

При изучении отдельных технологий и ловких тактических шагов этого дьявола от политики наиболее важным для потомков должно стать понимание того, каким образом чума деструктивного, порожденная небольшой группой одержимых, способна привести к безраздельному властвованию над массами и сделать бессильными целые народы.

Иосиф был единственным уцелевшим ребенком из четырех детей в семье Виссариона и Екатерины Джугашвили, что, несомненно, сыграло ключевую роль в становлении характера будущего руководителя Советского государства. Важным штрихом к его появлению на свет явился тот факт, что его молодая мать (когда родился Иосиф, ей было немногим больше двадцати лет) уже успела похоронить троих детей. Это предопределило удивительно трепетное отношение матери к своему Сосо, вечную боязнь потерять его и даже превращение процесса воспитания мальчика в настоящий культ. Благоговейное отношение к отпрыску еще больше усилилось после того, как тот перенес тяжелую оспу. А еще позже, когда мальчику было десять или одиннадцать лет, в толпу людей, в которой находился и он, на полном ходу врезался тяжелый фаэтон. Ошарашенная случившимся, Екатерина едва не сошла с ума от ужаса, боясь потерять и четвертого ребенка: она разразилась дикими воплями, когда в дом доставили не приходящего в сознание Сосо. Но все обошлось, и напоминанием о жутком случае, чуть не ставшем трагедией, Иосифу до конца жизни служил не до конца сгибающийся локтевой сустав левой руки.

Эти неординарные эпизоды в начале жизни обозначили четкую материнскую акцентуацию на сыне, причем она была, по всей видимости, сосредоточена лишь на этом. Муж, отъявленный пьяница и дебошир, отношения с которым носили все более формальный характер, давно отошел на второй план. Что касается самого Иосифа, то и странные смерти детей, родившихся в семье до него, и пережитая оспа, и случай с фаэтоном вкупе с фанатичной любовью матери породили в его подсознании подспудную мысль о собственной исключительности. Мальчику казалось, что все это не просто случайности, что он, словно отмеченный Богом, пришел в мир непогрешимым, чтобы совершить нечто удивительное, удающееся далеко не каждому на Земле. Идеализирование себя со временем стало для него нормой (поощряемой матерью), что оказалось предвестником как нетерпимости к любой критике, так и стойкого желания доминировать в любой деятельности, за которую он брался.

Если с матерью будущего диктатора связывала глубокая привязанность и любовь, то к отцу он испытывал чувства скорее противоположные. Виссарион отличался крайне непримиримым и даже злобным нравом. В то время как Екатерина в упорных попытках поправить сложное материальное положение семьи ночи напролет просиживала за швейной машинкой, ее беспечный муж преспокойно пропивал большую часть заработанных в мастерской денег. А затем нередко избивал и жену, и маленького сына, что вряд ли способствовало появлению у Иосифа чувства уважения и любви к отцу.