Чтение онлайн

Наполеон в 1796 году представил один из лучших примеров этих различных комбинаций стратегических направлений. Его главное операционное направление протянулось от Апеннин до Вероны. Потеснив Вурмзера на Роверето и преследуя его до Тироля, он поднялся по долине Адидже до Тренто и Лависа, где узнал, что Вурмзер двинулся вдоль реки Брента на Фриуль – несомненно, чтобы ударить ему в тыл. Ему были открыты лишь три возможности: с большим риском оставаться в узкой долине Адидже, отступить к Вероне, чтобы встретить Вурмзера, и последнее, что было грандиозно, но безрассудно, – последовать за ним в ущелье Бренты, которое обрамляли труднопроходимые горы, два прохода в которых могли контролироваться австрийцами. Наполеон не был человеком, колеблющимся между такими тремя альтернативами. Он оставил Вобуа в Лависе, чтобы прикрывать Тренто, и двинулся с остальными силами на Бассано (Бассано-дель-Граппа). Блестящие результаты этого смелого шага хорошо известны. Дорога от Тренто до Бассано была не операционным направлением армии, а стратегическим направлением маневра, еще более смелого, чем маневр Блюхера на Вавр. Однако это была операция всего трех или четырех дней, по прошествии которых Наполеон нанес бы удар или был бы сам разбит у Бассано. В первом случае он бы открыл прямое сообщение с Вероной и своим операционным направлением, во втором случае мог в большой спешке отвоевать Тренто, где, усиленный войсками Вобуа, мог бы обрушиться обратно либо на Верону, либо на Пескьеру (Пескьера-дель-Гарда). Трудный характер местности, который делал этот марш безрассудным в одном отношении, был благоприятным в другом, потому что, даже если Вурмзер был бы победоносным у Бассано, он не мог бы помешать Наполеону отступить в Тренто, поскольку не было другой дороги, которая позволяла ему опередить Наполеона. Если бы Давидович в Лависе потеснил Вобуа из Тренто, он мог бы привести в замешательство Наполеона, но этот австрийский генерал, до этого побитый у Роверето и не имевший понятия о том, что делала французская армия в течение нескольких дней, и полагая, что она вся действует против него, едва ли помышлял о наступлении, прежде чем Наполеон не будет разбит у Бассано и будет отступать. В самом деле, если бы Давидович выдвинулся вперед до самого Роверето, тесня перед собой Вобуа, его окружили бы две французские армии, которые обрекли бы его на судьбу Вандама у Кульма.

Я остановился на этом событии, чтобы показать, что надлежащий расчет времени и расстояния наряду с большой активностью могут привести к успеху многих рискованных предприятий, которые казались весьма опрометчивыми. Из этого я делаю вывод, что иногда неплохо направлять армию по маршруту, который оголяет ее операционное направление. В то же время все меры должны быть приняты к тому, чтобы не дать противнику использовать это, как с помощью быстроты исполнения, так и демонстративных передвижений, которые обманут его и оставят в неведении о том, что происходит. И все же это очень опасный маневр, и может быть использован только в случае крайней необходимости.

Когда полководец, наступая, входит в чужую страну, ему следует образовать возможные или временные базы (которые, конечно, не настолько безопасны или укреплены, как в пределах границ своей страны). Река с мостовыми укреплениями и один или два крупных города обезопасят от внезапного нападения, прикрывая армейские склады и служа пунктами сбора для резервных войск, – это было прекрасной базой такого рода. Конечно, такая линия не могла бы быть временной базой, если бы неприятельские силы были бы вблизи операционного направления, ведущего к настоящей базе на своих границах. У Наполеона была бы хорошая настоящая база на Эльбе в 1813 году, если бы Австрия оставалась нейтральной. Однако она присоединилась к его врагам, этот рубеж был обойден с тыла и стал лишь опорным пунктом операций, действительно благоприятным для выполнения единственной операции, но опасным при длительной оккупации, особенно в случае серьезного отхода. Поскольку каждая армия, которая оказывается разгромленной в стране неприятеля, подвергается опасности быть отрезанной от своих собственных границ, если продолжит оккупировать эту страну, эти отдаленные временные базы являются скорее временными пунктами поддержки, чем настоящими базами, и в известной мере случайными оборонительными рубежами. В целом мы не можем рассчитывать найти в стране неприятеля безопасных позиций, подходящих хотя бы для временной базы; и нехватка должна быть восполнена за счет стратегического резерва, который является исключительно современным изобретением. Его достоинства и недостатки заслуживают внимания.

Резервы играют важную роль в современной войне. От начальника штаба, который готовит национальные резервы, до командира взвода или стрелков в цепи, каждый военачальник сегодня желает иметь резерв. Мудрое правительство всегда обеспечивает хорошие резервы для своих армий, а полководец использует их, когда они поступают под его командование. У государства есть свои резервы, у армии – свои, и каждый армейский корпус или каждая дивизия не должны отставать в этом и обеспечить себе по одному резерву.

Резервы армии бывают двух видов – те, которые находятся на поле боя, и те, которые предполагается набрать в поддержку армии; последние во время их формирования могут занимать важные пункты театра войны и служить даже в качестве стратегических резервов. Их позиции будут зависеть не только от их величины, но и от характера границ и расстояния от базы до фронта операций. Где бы армия ни переходила в наступление, она всегда должна рассматривать возможность быть вынужденной действовать в обороне. А за счет дислокации резерва между базой и фронтом операций обеспечивается преимущество активного резерва на поле боя: он может быть брошен на поддержку угрожаемых участков, не снижая активности армии. Это верно, что для формирования резерва ряд полков должен быть отозван с передовой, но всегда есть подкрепления, которые можно подтянуть, рекруты, которых можно обучить, и оправившиеся от ран бойцы, которых можно использовать. А с организацией центральных складов для боеприпасов и снаряжения и с превращением их в перевалочный пункт для всех отрядов, прибывающих в армию и убывающих из нее, а также с добавлением к ним хороших полков для придания сил может быть сформирован резерв, годный для серьезных целей.

Наполеон в своих кампаниях никогда не упускал возможности организовать такие резервы. Даже в 1797 году, в его смелом марше в Альпы вверх по Адидже, у него, во-первых, оставался Жубер, а потом Виктор (вернувшийся из римских государств) в окрестностях Вероны. В 1805 году Ней и Ожеро поочередно действовали в Тироле и Баварии, а Мортье и Мармон – вблизи Вены.

В 1806 году Наполеон сформировал подобные же резервы на Рейне, а Мортье использовал их, чтобы ослабить Гессен. В то же время другие резервы собирались у Майнца под командованием Келлермана, который занял позицию, как только она была подготовлена, между Рейном и Эльбой, в то время как Мортье был направлен в Померанию. Когда Наполеон решил в том же году двинуться на Вислу, он руководил, весьма демонстративно, группировкой на Эльбе в шестьдесят тысяч человек, преследуя целью защиту Гамбурга от англичан и оказание влияния на Австрию, диспозиция которой была столь же очевидной, как и ее интересы.

Пруссаки сформировали такой же резерв в 1806 году у Галле, но он был неудачно расположен: если бы он был дислоцирован на Эльбе у Виттенберга или Дессау и выполнил свое предназначение, он, возможно, спас бы армию, давая принцу Гогенлоэ и Блюхеру время добраться до Берлина, или, на худой конец, до Штеттина (если бы Берлин защитить не удалось).

Такие резервы особенно полезны, когда конфигурация местности ведет к двойному фронту операций, тогда они выполняют двойную задачу – наблюдения за вторым фронтом и в случае необходимости оказывают поддержку боевым действиям основной армии, когда противник угрожает ее флангам, или отход вынуждает ее откатиться назад к этому резерву.

Конечно, следует позаботиться о том, чтобы не создавать относительно ненадежных (малобоеспособных) отрядов, и если только без таких резервов можно обойтись, этого делать не следует или использовать такие формирования для охраны складов. Они полезны только в дальних нашествиях и иногда на нашей собственной территории; если арена военных действий всего лишь в пяти или шести дневных переходах от границы, они не нужны. Дома в целом без них можно обойтись; только в случае серьезного вторжения, когда организуется набор рекрутов, то такой резерв, в укрепленном лагере, под защитой крепости, которая служит большим складом, жизненно необходим.

Талант полководца будет проявлен в том, чтобы судить об использовании этих резервов в соответствии с положением страны, протяженностью операционного направления, характером укрепленных пунктов и близостью враждебного государства. Он также решает вопрос об их позиции и стремится использовать с этой целью войска, которые не ослабят главные силы армии настолько, что придется отводить свои лучшие войска.

Этим резервам следует удерживать наиболее важные пункты между базой и фронтом операций, занимать укрепленные позиции, если какие-либо из них оказались ослаблены, наблюдать за теми, которые удерживает противник, и по возможности окружать их. Если же в качестве пункта поддержки не будет крепости, они должны возводить укрепленные лагеря или предмостные укрепления для защиты базовых складов и укрепления своих позиций.

Все, что уже было сказано об опорных пунктах операций, применимо к временным базам и стратегическим резервам, которые будут вдвойне полезны, если у них будут такие удачно расположенные опорные пункты.

Под системой позиций понимается старый способ ведения методической войны с армиями, ночующими в палатках, имеющими снабжение под рукой, занимающимися наблюдением друг за другом; одна армия осаждает город, другая его защищает (или деблокирует); одна армия может стремиться овладеть небольшой провинцией, другая – противодействовать ее усилиям, занимая опорные пункты. Такой была война начиная от Средних веков и до эры Французской революции. Во время этой революции происходили огромные изменения и возникало много систем большей или меньшей ценности. Война была начата в 1792 году, так же как она велась в 1762-м: французы встали лагерем возле укрепленных мест, а союзники осадили их. Эта система не менялась вплоть до 1793 года, когда, подвергнувшись нападкам как извне, так и изнутри, была изменена. Сильно взбудораженная Франция бросила на своих врагов четырнадцать армий общей численностью в миллион человек. У этих армий не было ни палаток, ни провианта, ни денег. В своих маршах они останавливались бивуаком либо расквартировывались в городах; их мобильность возросла и стала средством достижения успеха. Их тактика также изменилась: войсковые формирования были организованы в колонны, которыми легче управлять, чем развернутыми линиями, а с учетом пересеченного характера местности во Фландрии и Вогезах они выделяли часть своих сил в виде стрелков в цепи для защиты и охраны таких колонн. Эта система, которая, так сказать, стала результатом обстоятельств, на первых порах принесла успех сверх всякого ожидания: она приводила в замешательство методичные австрийские и прусские войска, так же как и их генералов. Макк, с которым был связан успех принца Кобургского, повысил его репутацию, растягивая линии построения войск, противопоставляя разомкнутый строй огню цепи стрелков (прикрывавших колонны). Бедняге не приходило в голову, что в то время, когда стрелки во французской цепи устраивали шум, колонны меняли позиции.

Первые генералы республики были вояками, и не более того. Всеми делами ведали Карно и Комитет общественного спасения; это было благоразумно, но часто плохо. Карно был автором одной из блистательных передислокаций войск этой войны. В 1793 году он не без успеха направил резерв из лучших войск на помощь Дюнкерку, Мобежу и Ландау; и эти небольшие силы, двигаясь быстро от пункта к пункту, при поддержке уже собранных в этих различных пунктах войск, вынудили противника уйти из Франции.

Кампания 1794 года началась неудачно. А затем в силу обстоятельств, а не по заранее продуманному плану, произошла стратегическая переброска армии с Мозеля на Самбру; и именно это привело к успеху у Флерюса (26 июня 1794 г. французы (75 тысяч) Журдана нанесли поражение австрийцам (52 тысячи) герцога Кобургского (Кобург-Заальфель-да). – Ред.) и покорению Бельгии.