Чтение онлайн

Когда через несколько месяцев Наполеон начал войну с Пруссией, он имел почти двойное превосходство в силах; его армия стала великой как в количественном, так и в качественном отношении, а армия противника была отсталой как по подготовке, так и по своим взглядам на ведение войны. Влияние этих несомненных преимуществ на стратегию Наполеона было весьма значительным и наложило свой отпечаток на ведение им последующих кампаний.

В 1806 г. Наполеон опять попытался использовать элемент внезапности и добился успеха. Он расквартировал свои войска вблизи Дуная и затем тайно и быстро сосредоточил их к северу от реки, за естественным укрытием, каким являлся Тюрингенский Лес. Затем он внезапно вывел свои войска из лесистого района на открытую местность, направив батальонные каре прямо в сердце Пруссии. Таким образом, скорее случайно, чем преднамеренно, Наполеон оказался в тылу прусских войск. Совершив обходный маневр с целью разгромить прусские войска под Йеной, он, видимо, больше полагался на численное превосходство своих войск, чем на моральный эффект их удачного расположения, хотя оно и сыграло важную роль.

Точно так же и в последующей кампании против русских в Польше и Восточной Пруссии Наполеон, казалось, был больше всего озабочен тем, чтобы заставить русских принять бой, будучи уверен в том, что, когда это произойдет, его военная машина раздавит русские войска своим весом. Он продолжал применять маневр выхода в тыл противника, но считал этот маневр больше средством захвата. русских войск в клещи, чем средством подрыва их морального духа в целях облегчения победы над ними.

Своим маневром в районе Пултуска (50 км севернее Варшавы) Наполеон стремился оттянуть русских на запад, рассчитывая, что с продвижением французских войск из Польши на север ему удастся перерезать коммуникации русской армии с Россией. Однако русские вырвались из тисков. В январе 1807 г., когда русская армия двинулась в западном направлении, рассчитывая соединиться с остатками союзных прусских войск в Данциге, Наполеон быстро воспользовался представившейся благоприятной возможностью, чтобы снова попытаться перерезать коммуникации русских войск с Россией. Случайно директива Наполеона попала в руки казаков, и русская армия как раз вовремя отошла назад. Тогда Наполеон последовал за русскими: в районе Прейсиш-Эйлау (около 40 км южнее Кенигсберга) он вошел в соприкосновение с русскими и при помощи тактического маневра намеревался выйти им в тыл. Выполнение этого маневра Наполеона было сильно затруднено метелью, и русские, хотя и понесли потери, все же не были разгромлены.

Через четыре месяца обе стороны восстановили свои силы, и русские внезапно двинулись на юг против Хейльсберга (70 км южнее Кенигсберга), в то время как Наполеон направил батальонные каре на восток с целью отрезать русскую армию от Кенигсберга, являвшегося ближайшей базой. На этот раз Наполеон, очевидно, настолько стремился дать сражение, что, когда его кавалерия, проведя рекогносцировку на фланге, донесла о том, что русские занимают сильную позицию под Фридландом (70 км юго-восточнее Берлина), он сразу же бросил туда свои силы. Тактическая победа в этом сражении была достигнута не в результате внезапности или подвижности, а благодаря мощи наступления, обеспеченной вследствие применения Наполеоном новой тактики артиллерии, заключавшейся в массированном сосредоточении огня на главном направлении. Постепенно этот метод стал основой его тактики. Несмотря на то, что в сражении под Фридландом и в других сражениях Наполеон добивался победы благодаря использованию этого метода, существенно снизить потери французских войск ему все же не удалось{20}.

Интересно отметить, что неограниченное использование людских ресурсов в войне 1807-1814 гг. и в войне 1914-1918 гг. имело одинаковый эффект. Любопытно также и то, что как в той, так и в другой войне наибольшие потери наносились огнем артиллерии. Это можно, пожалуй, объяснить тем, что возможность неограниченного расхода ресурсов порождает расточительность, прямую противоположность принципу экономии сил. Экономия же сил обеспечивается использованием внезапности и подвижности. Это положение подтверждается также результатами, вытекавшими из политики Наполеона.

Наполеон мог использовать победу под Фридландом для усиления своего влияния на русского царя с целью заставить последнего порвать со своими союзниками по Четвертой коалиции. Однако в результате излишнего злоупотребления своей мощью Наполеон поставил под угрозу достигнутый успех и, в конце концов, свою империю. Суровость требований Наполеона к Пруссии сделала мир неустойчивым, его политика по отношению к Англии не предусматривала ничего иного, кроме ее полного разгрома, а его агрессивные действия подняли против него также Испанию и Португалию, ставших его врагами. Таковы были основные ошибки Наполеона в области большой стратегии.

Здесь будет кстати отметить непрямые действия Джона Мура, короткие удары по Бургосу (см. рис. 4) и коммуникациям французских войск на Пиренейском п-ве, в результате которых были расстроены планы Наполеона в Испании, обеспечены время и пространство для накопления сил испанцами. Тем самым Пиренейский п-в был превращен в кровоточащую рану в боку империи Наполеона. Моральное влияние первого поражения в Испании для армии Наполеона, считавшейся до этого непобедимой, имело решающее значение. У Наполеона не было возможности реабилитировать себя в Испании, так как его вскоре отозвали во Францию из-за угрозы восстания в Пруссии и новой интервенции со стороны Австрии. Последняя угроза действительно осуществилась, и в кампании 1809 г. Наполеон снова сделал попытку под Ландсхутом (60 км северо-восточнее Мюнхена) и Веной осуществить выход в тыл противнику. Однако, когда в ходе этих маневров возникли затруднения, нетерпение Наполеона заставило его пойти на риск прямых действий, и в результате в сражении под Асперном и Эслингом (восточные предместья Вены) он потерпел первое серьезное поражение. Несмотря на то что через шесть недель Наполеон взял реванш в сражении под Ваграмом (Дейч-Ваграм, 20 км северо-восточнее Вены), цена победы оказалась слишком высокой, а достигнутый мир неустойчивым.

Война на Пиренейском полуострове

Наполеон получил двухлетнюю передышку, во время которой он имел возможность оперировать и лечить "испанскую язву". Однако как вмешательство Мура сорвало попытку/Наполеона приостановить воспалительный процесс в самом начале болезни, так и Веллингтону в последующие годы удалось сорвать все мероприятия Наполеона по лечению раны, в результате чего она стала все больше гноиться, а яд распространяться по всей империи Наполеона. Французы били и продолжали бить любые регулярные испанские войска, но испанцы сделали для себя соответствующие выводы из поражений. Основные усилия испанцы направили на ведение партизанской войны. Неуловимая сеть партизанских отрядов заменила менее гибкую и поэтому более уязвимую регулярную армию. Вместо ограниченных испанских генералов боевыми действиями отрядов стали руководить предприимчивые и чуждые рутине партизанские командиры.

Величайшим несчастьем для Испании, а следовательно, и для Англии было то, что попытка испанского правительства создать новые регулярные силы увенчалась временным успехом. Однако эти регулярные войска вскоре были разбиты и французы рассеяли их, поставив тем самым свои войска в Испании под удар партизан. Яд снова распространился, вместо того чтобы сосредоточиться в одном месте.

В этой странной войне наиболее сильно влияние Англии сказалось в создании затруднений для действий Наполеона и стимулировании их источников. Редко Англия добивалась в прошлом более весомого отвлечения сил противника ценой столь незначительных военных усилий со своей стороны. Успех, достигнутый Англией в Испании, был особенно виден на фоне тех фактически несущественных отрицательных результатов, которых она добилась, пытаясь, с одной стороны, осуществить прямое взаимодействие со своими союзниками на континенте и, с другой стороны, направляя военные экспедиции в заокеанские пункты, слишком удаленные географически и с психологической точки зрения, чтобы они могли оказать какое-либо влияние на противника. Однако с позиций национальной политики и процветания Англии эти экспедиции оправдывались тем, что к Британской империи были добавлены такие колонии, как мыс Доброй Надежды, Мавритания, Цейлон, Британская Гвиана и несколько островов Вест-Индии.

Однако действительный эффект непрямых действий Англии в Испании в плане большой стратегии не был оценен должным образом из-за традиционной склонности историков чрезмерно увлекаться одними сражениями. В самом деле, если войну на Пиренейском п-ве рассматривать только как хронику боев и осад, проведенных Веллингтоном, то она не представляет интереса. Джон Фортескью много сделал, чтобы выправить эти тенденции и развеять заблуждения, несмотря на то что работал главным образом над книгой "История английской армии", в которой он рассматривал ограниченный круг вопросов. Примечательно, что по мере того как его исследования принимали более глубокий характер, он все больше делал упор на решающее влияние действий испанских партизан на исход борьбы.

Хотя наличие английских экспедиционных войск являлось непременным условием такого влияния, непосредственные военные действия Веллингтона сыграли весьма незначительную роль. В ходе пятилетней кампании Веллингтон нанес французам, пока они не были вытеснены из Испании, небольшие потери. Они составили всего лишь 45 тыс. человек (в том числе убитые, раненые и захваченные в плен), в то время как, по подсчетам Марбота, у французов ежедневно в течение этого периода только от болезней умирало в среднем 100 человек. Отсюда ясно, что в подавляющем большинстве потери, которые обескровили французскую армию и подорвали ее моральный дух, были вызваны действиями партизан и самого Веллингтона, направленными на изматывание французов и превращение страны в пустыню, где французам оставалось только погибнуть от голода.

Не менее важной особенностью является, несмотря на большое количество кампаний, и то, что Веллингтон провел в Испании мало сражений. Объяснялось ли это его практическим "здравым смыслом", который, как заявляют биографы, был основной чертой его характера и взглядов? По словам одного из современных биографов, "сущность характера Веллингтона составлял его прямой и узкий практицизм. Именно этим объяснялись его недостатки и неудачи, но в более широком плане своей общественной карьеры он поднимался до гения". Такой вывод сделан биографом на основании изучения стратегии Веллингтона на Пиренейском п-ве.