Чтение онлайн

— Вот именно, — равнодушно произнесла Алистрина, — всё пройдёт, как и всегда.

— Что тебе не нравится?

— То, что толку от наших маршей — ноль.

— Но это же лучше, чем просто сидеть и ничего не делать.

— А зачем делать, если нет никакого результата? Этот марш вам не разрешат проводить. Опять тебе пересчитают ребра дубинкой и разобьют очки. Так в чём смысл таких результатов?

— Я вижу, — обиженно кинул Шеймас, — ты успела разочароваться в протестной деятельности.

— Наверное, — согласилась она. — А ещё не хочу, чтоб ты загремел в больницу. Что я тогда скажу твоей матери?

Шеймас ничего не ответил, и Алистрина поспешила уйти в свою квартиру.

Через неделю за городом действительно состоялся марш против незаконных арестов. Стоило только людям с транспарантами в руках приблизиться к колючей проволоке, коей огородили тюрьму, как солдаты без предупреждения открыли огонь резиновыми пулями и пустили в толпу слезоточивый газ.

— Ну что, сильно ты помог Финбару? — решила поддеть Шеймаса Алистрина, когда тот вернулся домой.

— Через неделю пойдём снова, — лаконично ответил он, — теперь уже через Дерри. Хорошо бы, если б вдоль маршрута не было людей из ИРА, — как бы невзначай упомянул он, — чтобы не случилось провокаций, а то солдаты слишком нервные.

Алистрина его намек поняла. Значит, он догадывается, что она изменила мирному демонстрационному движению с парамилитаристами. Но он не ругался и не подавал виду, что обижен. Значит, мальчик всё же понимает её, хоть и не знает об истинных причинах её поступков.

Пожелание Шеймаса Алистрина настойчиво донесла до командования деррийской ячейки, и с ним согласились.

В воскресенье к двум часам дня Алистрина пришла на площадь, откуда должен был начаться марш, и разыскала в толпе Шеймаса.

— Как? — удивился он, — я думал, ты не должна приходить.

Алистрина переняла из его рук плакат с надписью: «Любой человек считается невиновным, пока его вина не доказана», и ответила:

— Сегодня я хочу быть таким же мирным активистом, как и ты. Можно?

Шеймас тепло улыбнулся и взял Алистрину за руку. Это было примирением.

Марш двинулся на север. Впереди на малой скорости ехал грузовик с углём, а за ним следовали тысячи демонстрантов. На каждой улице к маршу присоединялись всё новые и новые прохожие. Никто в Свободном Дерри не остался равнодушным к призыву освободить невиновных.

Зря Шеймас боялся провокации со стороны обеих ИРА — это из рук простого школьника на армейские баррикады полетел первый камень. За десять минут марш превратился в бедлам — людей поливали из брандспойтов, обстреливали резиновыми пулями, травили слезоточивым газом.

Алистрине стало даже весело. Мокрая с ног до головы она поняла, что за три с половиной года участия в маршах такое с ней власти ещё не делали.

— Что ты смеёшься?! — с укором кричал ей Шеймас, тяня за руку прочь. — Что смешного?!

А Алистрина всё смеялась. Как это нелепо, стоять посреди улицы в конце января вымокшей до нитки и даже не думать о том, что надо идти домой. Ей хотелось продолжения боя, хотелось присоединиться к мальчишкам и запулить камнем в солдатскую каску. Всё нутро распирало от рвущейся наружу отваги, никакого страха не было и в помине. Но она не успела ничего сделать.

В толпе демонстрантов раздались отчаянные крики. Казалось, вся улица окрасилась красным. Люди падали на дорогу, а их кровь текла по мокрому асфальту. В страхе Алистрина крутила головой по сторонам, не зная, куда деться. Рука Шеймаса потянула её вниз, и невольно Алистрина упала вслед за ним. Из его груди хлестала кровь, а губы вздрагивали в беззвучной мольбе.

Она знала что делать, ведь не зря два года была госпитальной медсестрой. Алистрина спешно стянула с себя куртку, чтоб зажать его рану. Два внезапных толчка толчка ударили в спину и плечо, и она невольно повалилась на Шеймаса.

— Ничего, ничего, — глядя его по голове приговаривала она, — сейчас всё закончится, и мы отвезём тебя в больницу…

Она хотела сказать больше, но не дал острый кашель. На асфальт брызнула чёрная кровь. Только сейчас Алистрина поняла, что ранена, как в 1942 году, когда красноармейцы стреляли в зимнем лесу, сидя на деревьях. А сейчас английские снайперы, видимо, открыли огонь с крыши дома напротив.

Мимо лежащих на дороге людей проехал БТР — военные прорвали баррикады и вошли в Свободный Дерри. Воздух пронзали крики и звуки выстрелов, а Алистрина обнимала Шеймаса, заслоняя его неподвижное тело своим. Ещё один раненый мужчина стонал по ту сторону дороги. Алистрина собиралась помочь и ползком двинулась к нему, но ту же получила пулю в шею. Кровь хлестала из горла, Алистрина не смогла крикнуть, предупредить — один из демонстрантов размахивал белым платком, пригибаясь, шёл к ним, к раненым. Она увидела только, как фонтан крови вылетает из его виска и он замертво падает рядом со стонущим. А потом глаза закрылись и в голове вспыхивали лишь звуки боя.

Алистрина открыла глаза только когда почувствовала, как кто-то пытается перевернуть её на спину. Это был врач скорой помощи.

— Ему… — прохрипела она, протянув руку в сторону Шеймаса, — он ранен.

— Не разговаривайте, — оборвал её медик, прижимая скрученную марлю к шее.

На лице его читался испуг, видимо от происходящего вокруг и непонимания того, что же он видит сейчас перед собой. Алистрина набралась сил и отвела его руку от себя.

— Не трогай меня, — злобно произнесла она. — Иди к Шеймасу.

— У вас тяжелое ранение, — настойчиво произнёс он, не сводя глаз с почерневшей материи.

Алистрина замахнулась для удара, но врач увернулся.

— Я не разрешаю тебе помогать мне. Понял?

Больше он не рискнул приближаться в ней. Кругом было немало людей, кому он был куда нужнее.

Шеймаса отвезли в госпиталь. Когда один из медбратьев помог Алистрине подняться на ноги, она согласилась ехать с медиками, но только, чтобы быть рядом с Шеймасом. Она чувствовала холод от мокрой одежды и как влажная корка крови запекается на спине. Она чувствовала свербящую боль в легком, как саднит плечо и покалывает в горле, но упорно не давала врачам себя осмотреть.

В госпитале от медсестер Алистрина узнала, что во время бойни одну из машин скорой помощи остановил военный патруль. Солдаты арестовали всех медиков, а раненого забрали с собой в военный госпиталь, но привезли его туда уже мертвым — скорее всего, убили по дороге.

Ранение Шеймаса было тяжёлым, но он оставался в сознании. Алистрина просила докторов сказать ей правду — если необходимо купить нужные лекарства, она сделает всё, что нужно. Её успокаивали и призывали ждать.

— Я видел… — шептал Шеймас, пытаясь сфокусировать на Алистрине подслеповатый взгляд, — в тебя попали.