Чтение онлайн

Неужели же Сталин не знал, что великий и незабвенный товарищ Блюхер пьет, на вверенном ему посту ничего не делает [53] , но донесения в центр посылает самые радужные? Знал наверняка. Однако в Красной Армии в то время так обстояло практически везде – какие основания выделять для наведения порядка именно Дальний Восток? Гайки начинали закручивать после какого-нибудь ЧП, неудачной военной кампании и т. п. – вот и начали после Хасана. Причем на примере комдива Подласа мы видели, как это делалось, если НКВД не находил измены: дать пять лет, амнистировать, и пусть работает. Слишком дорого стоил профессиональный военный с опытом двух войн, чтобы отправлять его на лесоповал. И если командующего округом арестовали и приговорили к расстрелу, то явно не за пьянку и разгильдяйство.

Что же учудил товарищ Блюхер, что допек даже вождя?

Когда начались боевые действия, маршал повел себя не просто раздолбайски, как подчиненные, а еще и более чем странно. Так, что в знаменитой альтернативе «глупость или измена» стрелка весов отчетливо склоняется ко второму. Военный совет определил его поведение как «сочетание двуличия, недисциплинированности и саботирования вооруженного отпора японским войскам». С первыми двумя эпитетами все понятно: ничего не делал, врал и выкручивался. А вот в чем заключался саботаж? Ведь командование 1-й армии ни в чем подобном не обвиняли.

Едва обстановка накалилась, Блюхер начал чудить, да еще как! Вместо того чтобы поднимать войска, он… подверг сомнению законность действий пограничников у озера Хасан. Никто его об этом не спрашивал, это вообще было не его дело. Погранвойска относились к НКВД, наркомвнудел подчинялся председателю Совнаркома, а вовсе не армейскому командованию. Тем не менее вообразивший себя «владыкой края» маршал потихоньку от представителей наркомата, находившихся в это время в Хабаровске, и даже от собственного начальника штаба, послал комиссию… расследовать действия пограничников. Комиссия пришла к выводу, что граница с нашей стороны была нарушена аж на целых три метра и, следовательно, в конфликте виноваты советские пограничники. Так же, потихоньку от всех, Блюхер шлет наркому телеграмму, в которой требует ареста начальника погранучастка. Нарком, естественно, посылает его по известному адресу, предложив «прекратить возню со всякими комиссиями и точно выполнять решения советского правительства и приказы наркома». И кто скажет, что он был неправ?

Дальнейшее поведение командующего можно объяснить:

а) изменой;

б) тем, что последний из оставшихся «великих стратегов» обиделся на «некомпетентного наркома» и решил не делать вообще ничего;

в) тяжелым запоем.

Поклонники маршала могут выбрать любые из предложенных вариантов в любых сочетаниях, а факты таковы. Блюхер послал своего начальника штаба на фронт, правда, забыв дать ему конкретные приказы и полномочия, а сам от руководства боевыми действиями вообще устранился. Лишь когда его буквально вышибли на фронт, он взялся за оперативное руководство. Лучше бы и не брался, наверное…

Из приказа о результатах рассмотрения главным Военным советом вопроса о событиях на озере Хасан. 4 сентября 1938 г.

«При этом более чем странном руководстве он не ставит войскам ясных задач на уничтожение противника, мешает боевой работе подчиненных ему командиров, в частности, командование 1-й армии фактически отстраняется от руководства своими войсками без всяких к тому оснований; дезорганизует работу фронтового управления и тормозит разгром находящихся на нашей территории японских войск… Выехав к месту событий, всячески уклоняется от установления непрерывной связи с Москвой, несмотря на бесконечные вызовы его по прямому проводу Народным комиссаром обороны. Целых трое суток при нормально работающей телеграфной связи нельзя было добиться разговора с т. Блюхером.

Вся эта оперативная «деятельность» маршала Блюхера была завершена отдачей им 10.08 приказа о призыве в 1-ю армию 12 возрастов… Этот приказ т. Блюхера провоцировал японцев на объявление ими своей отмобилизации и мог втянуть нас в большую войну с Японией» [54] .

(Вы поняли, что произошло? Блюхер объявил в ДВО мобилизацию!!! Это автоматом могло начать войну с Японией, просто по факту. Не говоря уже о том, что делать это своей властью он не имел права в принципе! – О.Козинкин.)

Хасана не выдержал даже Сталин. По результатам боевых действий маршала Блюхера сняли с должности. 22 октября он был арестован и 9 ноября 1938 года умер во внутренней тюрьме НКВД от тромбоза. По одним данным, он не признался ни в чем, по другим – признался во всем и «заложил» даже своих первых жен и детей. Но дело там было серьезное, потому что 10 марта 1939 года уже мертвого, его лишили звания маршала и приговорили к смертной казни «за шпионаж в пользу Японии, участие в антисоветской организации правых и в военном заговоре» – а в Советском Союзе, в общем-то, не было в обычае судить мертвецов.

Если бы чекисты «лепили» дело о заговоре, то наверняка притянули бы к ответу и командование 1-й армии – они прямо-таки напрашивались на обвинение в саботаже. Однако те отделались не самым сильным испугом.

Вот такая была у нас армия за два года до войны. И что со всем этим должен был делать Сталин?

Несмотря на годичную работу по закручиванию гаек, финская война тоже могла лишь укрепить Гитлера в том убеждении, что Красную Армию достаточно вывести на передовые рубежи, а дальше она сама развалится. Впрочем, советское правительство также сделало выводы. После окончания войны в РККА произошли крупные кадровые перестановки. Вроде бы нарком обороны Ворошилов сам попросил снять его, посчитав себя виновным в плохом состоянии армии. С этим можно спорить – слишком мало времени прошло после падения «великих» – но, возможно, ему и впрямь не хватало командного голоса и генеральского кулака.

Однако расставание с должностью не повлекло за собой уменьшения власти, наоборот: 7 мая 1940 года Ворошилов был назначен заместителем председателя Совнаркома, и ясно, что на новой должности он курировал отнюдь не сев зерновых. Место же наркома занял «маршал победы» в финской войне Тимошенко. То, что наркомом стал боевой генерал, а другой боевой генерал в феврале 1941-го занял пост начальника Генерального штаба, тоже говорит о том, что никакого «доверия» Гитлеру не было: армия готовилась к войне. Другое дело, что времени оставалось безнадежно мало.

На следующий день Политбюро и Совнарком приняли решение назначить сдачу и приемку дел РККА. Завершилась она лишь через семь (!) месяцев – ничего себе сдача-приемка! По сути, это была всеобъемлющая ревизия состояния войск, увенчавшаяся соответствующим актом. По сравнению с приказами 1938–1939 годов виден изрядный прогресс – по крайней мере, что солдаты и командиры не умеют стрелять и окапываться, в акте не говорится. Но все же радости мало.

Из Акта о приеме наркомата обороны Союза ССР С.К. Тимошенко от К.Е.Ворошилова. 7 декабря 1940 г.