Чтение онлайн

Повезло, у одного из посадских родственник такими монетами в Сочи торгует, поэтому мы точно знали, где и что лежит. Из каталога мастера выбрали такой вариант монеты: на аверсе — цифра и надпись по кругу "Российская Империя", на реверсе — "Глобус России".

По-моему, нормально. Идеологически правильно. И хрен подделаешь.

А уж если чувства юмора у кого нет — таких в урну Истории.

После радиста я зашёл в дежурную часть, поздоровался.

Там — предпраздничный шалман. Хотел было просмотреть оперативный журнал, но сразу плюнул. Народ в дежурку идёт и идёт, постоянно, то наряды служб, то заявки на транспорт, то ищут кого… Доклады, крики, ругань, рация не умолкает.

И запах чая.

Как девчата успевают всю эту мундерацию разгребать, не понятно.

Поэтому сел я тихо в уголок на матерчатое кресло, возле самого настоящего фикуса в кадке, там и притих с кружкой чая в руках. В дежурке всегда хороший чай дают. Вроде, как у всех, с травками, как у всех, — с особыми. Но тут он реально вкусный. На столе у дежурной постоянно включены три радиостанции, сбоку на массивной приставной тумбе — пять аппаратов проводной телефонии: со мной, с Лагутиной, Бероевым, с караулкой и со старостой Посада. Кроме всего этого технопрогресса, перед дежурной стоит и светится экран ноутбука с оперативной информацией дежурной смены, а также дублирующий монитор башенной РЛС. Отдельно лежит, точнее, не лежит, прошнурованный журнал, который постоянно в работе — не возьмёшь посмотреть.

Сегодня на смене Инна, жена Руслана Бероева. Уже пришла в себя. Руслана выписали, быстро очухался парень. Ну, и Инна ожила, всем на радость. Дома она — спокойная тихая женщина. Здесь — энергичный Регулятор Замковой Движухи.

В дежурке царит многообразие цвета. Ноутбук горит синим. Монитор РЛС светится зелёным. Дисплей можно перевести в несколько гамм, все девчата выбирают свою. У Юльки Пилимонкиной, например, всегда фиолетовая.

Хлоп! Входная двери махнула тяжёлым крылом.

И большие хлопья снега посыпались на тёплый пол. Дугин зашёл.

— Здрасьте всем. Инна, "газон" где? — нервный какой.

— В Белую Церковь пошёл… Так… В 13–32. Трое местных и топливо.

— Когда будет?

— Голову не морочь, Евгений Иванович, сразу задачу давай.

— Генератор с починки закинуть на Кордон, — сообщил Дугин, подходя ко мне и здороваясь.

— Нет машины, — безжалостно сообщила Инна.

— Инна, это не шутки! — завопил главмех, наклонившись к ней и зачем-то указывая в окошко. — Как люди на Новый год без света?

— Женя, не томи меня, я всё знаю. Они восемнадцатого ещё один получили, новый.

— Одного мало! — замахал руками Дугин. — Там тоже ёлка!

— В 17–00 "уазик" на Кордон пойдёт, по заявке, — спокойно предложила дежурная. — Выпишу наряд, и иди, хоть сейчас свой генератор грузи.

— Кто заказчик-то? — вздохнул Женя.

— Оргкомитет, кто ещё… Ряженый Гонта поедет, Дед Мороз N2.

— Ох, ты. Точно про генератор забудет. А кто первый Дед, кстати?

— Гоблина подрядили, он на "газоне", сперва в Белую, а потом пароходом в Заостровское.

— Ещё хлеще… Живыми не вернутся.

Хлоп опять.

Надо Бероеву сказать, чтобы амортизатор ставил, разобьют дверь.

— Мужчины! — тут же взвилась Инна, — вы что, веники у дверей не видите, да? Глазоньки снежком запорошило? А ну, марш валенки отряхивать!

Двое смутно припоминаемых мною мужиков в каких-то мохнатых зипунах заполошно вылетели на улицу.

— Станичники это, с Заостровской, — пояснила Бероева, заметив моё недоумение. — Дичают там, если долго не приезжают в цивилизацию.

Те, уже чистенькие, вновь открыли дверь, зашли сторожко.

— С Новым Годом вас, дамочка, и вас, товарищ Главный, — степенно изрёк старший, похожий на ленивого, но боевого, кота. — Мы-то из Заостровской, на кораблике пришли. Сам, ну, старшина наш, Туголуков Семён Семёнович, приветствие передать вам просил, и подарочек в дежурную часть, для девушек.

Тот, что повыше, но попроще видом, положил прямо на стол свёрток.

— Икорка тут, паюсная, по-особому делана, наш рецепт.

— Ой, спасибо, ребята! А у меня к вам просьба, мальчики. Вы когда назад? Свёрток с детскими книгами захватите, — Инна развернула кресло, открыла шкаф за своей спиной, достала перетянутую бечёвкой тяжёлую стопку.

— А мы вечером и назад. Вот на Штучный зайдём, потом к кузнецу… На "Дункане" покатим, он какого-то Гоблина к нам повезёт. Что за Гоблин такой, скажите нам, будьте любезны? Не басурманин, часом?

— Наш, наш… Родной, — успокоила казаков дежурная. — Дед Мороз это. Детей ваших попугает маленько, и сразу назад. Хороший парень, да вы его помните, он на арабов ходит.

— А-а-а! — вспомнил старший. — Помним, как же! Крепкий мужчина, с двух стаканов не валится, уважаем.

У меня чуть кружка из рук не выпала.

Когда казачки ушли, Инна несказанно порадовала.

— Вот ведь выбрали в комитете "Дедов"… Говорила же, нужно помоложе девчат в оргкомитет включить. А вы знаете, кем вас хотят нарядить на торжественное?

— Как так нарядить? — растерялся я.

— Всех начальников наряжают, — сообщила Инна.

— Нахрена!

— Так маскарад ведь, — резонно заметила невозмутимая Бероева. — Оргкомитет решил вас эльфом на сцену поставить. С луком настоящим, у сербов взяли боевой, напрокат. Профессора гномом, например. Бедного Уксусникова — назгулом. Иштван идёт белым магом. Он соведущий.

— Кто?! Чево-о-оо? — к чёртовой матери такой чай, все штаны мокрые! — Каким эльфом! Какой Оргкомитет! Какой "назгул"! Инна, это ты шутишь так?

— Алексей Александрович, что вы, — укоризненно посмотрела на меня дежурная, шумно вздохнула, — ну, какие под Новый Год могут быть шутки.

Венгр, значит, Магом, а папа родненький — эльфюгой пидорастическим? Обломитесь, ведьмы!

Хлоп! Да что такое! Ещё кто-то прётся. Да как они тут смену высиживают?

Не дожидаясь раскручивания в помещении дежурки тугой пружины новой антрепризы, я выскочил на улицу. На Зону пойду, за ворота, на волю.

Ох, хорошо-тихо…

Часовой стоит у ворот, мается в зелёной пуховке "Хан-Тенгри", сейчас это просто "парилка", их и брали с расчётом на действительно низкие температуры, каковые ещё впереди. Воин несёт службу без шапки, сам белобрысый. Кивнули друг другу. Его тоже эльфом нарядить, что ли?

Неба нет, сплошное разведённое молоко.

Падает слабый снег, сыплются мелкие снежинки. Падая, кристаллы разбиваются на части — представляю это, и мне слышится тихий хрустальный звон. Идеальная материковская зима, всегда бы так.