Чтение онлайн

Финита, приплыли, лебеди.

Продувон в полный рост. 4:2, берлинцы в венках, мы в соплях.

После длинного свистка футболисты традиционно начали устало бродить по полю, пожимать друг-другу руки, что-то объяснять болельщикам и медленно остывая, тянуться в сторону раздевалки. Гоблин о чём-то трёт с судьёй, никак, правду ищет. Не любящий лишней суеты Монгол уже открывает дверь в баню.

Пашка с Дальнего Поста подскочил к нам, хлопнул Серёгу по плечу.

— Ну, чё!

— Что, чё?

— Крепитесь, дети, это жестокий спорт!

— Да ладно. Мишка просто устал после рейда, не восстановился, — серьёзно сказал Демченко. — Ты же знаешь, как он стоять может.

— А чё ж не знать, все знают, — философично заметил Паша. — Особенно, если ему "парабеллум" дать. Мёртвая зона будет.

— Своих выставь, а? Умник, — не вытерпел я. — Вот там и посмотрим.

— Да и выставим!

— Давай… Критик нашёлся. Из журнала "Мой весёлый звонкий мяч".

Больше всех переживают девчонки, они рядком сидят слева от несчастного командира сталкеров. Девушки эти наши и болеют они за нас. А что толку… Первой вскочила Ольга Лунёва.

— Ребята, я же полотенце своему не положила!

И понеслась к мотоциклу, припаркованному на стоянке. Кастет такие багажники на свой трофейный "харлей" поставил — туда не то, что полотенца, пуховые одеяла можно укладывать. Как-то раз заглянул туда: настоящая "локалка". Сегодня они на нём семейно и поедут банкетствовать.

Остались француженки и Эльза. Ох, Эльза, Эльза… Ну, что вы за люди такие, бабы? Ещё вчера ходила тенью с влажными коровьими глазами, а теперь всё — звенящий живительный свет в облике, расцвела и пышет. Вот только бедный Юрик тут опять ни при чём. У неё нынче новый герой — красавец Эрих Вайнерт. Эрих… Ну, что про него сказать. Гитлер, наверное, из таких генофонд резервировал, типичный ариец, цвет нации. Мне после и в зеркало смотреться не хочется. Как посмотрю… Пузо помаленьку появляется. Жирок копится, хотя по крышам лазаю успешно. Спортом, что ли, заняться? Не смешно.

Хотя я уже перегорел, с Эльзой у нас чисто дружеские отношения.

Ищем, ищем, не сомневайтесь, жаль, всё больше в Замке торчу, нужно бы почаще мотаться по посёлкам, мужики говорят, подрастает там, на чистом воздухе и физическом труде любовная смена.

Француженки вполне хороши. Вроде, ничего особо красивого, у нас в три раза покруче есть. Но… Вот так и понимаешь, что такое есть шарм. Самостоятельные, но кампанейские, не разнаряженные, но всегда стильно выдержанные в скромном неярком. Все три из Парижа, а столичная школа всегда наложит многослойный отпечаток, это чувствуется. Однако, что радует, понтов минимум, А так, да, продвинутые девчата.

Теперь честно скажу — магия слова "француженка" по-прежнему действует. Романтика Парижа, эхо классической романистики. Кто бы что там ни говорил, мол, не те уже, да и не то теперь…

У нас, на Земле-5 — те и то.

История французских сталкерш во многом схожа с историей группы Демченко: их связала цементирующая общность нестандартных увлечений, среди которых были геокэшинг и спелеология, страйк и практическая стрельба, категорийный водный туризм и дельтапланеризм. Даже свой клуб был, как и у наших. Только Демченко заправлял клубом "1000 рентген", а Катрин Гийяно основала постап-сообщество "Бункер Б". В общем, подход Смотрящих в требованиях к будущим сталкерам очевиден. Так что, неудивительно, что Сильва Каз, эта профурсетка — французская президентша, быстро утвердила готовую сталкерскую группу. На свою голову.

Однако, Сотников, как только познакомился с девчатами лично и подробно расспросил обо всём важном, категорически и без разговоров закрыл им сталкерскую карьеру. И правильно, это, может, у них там, в Нотр-Даме, мужиков в убыток; нам в анклаве женские подвиги на грани выживания не нужны.

А вот в "крылатое увлечение" Главный вцепился сразу и мёртво.

— Хотите-будете? Всем обеспечу, с серебра кушать будете.

— Хотим-будем-готовы.

Утрирую, конечно. Однако, примерно так всё и было, сам слышал. Теперь им собирают два мотодельтаплана, Дугин, получив добро от Главного, выделил под авиацию самое толковое звено "авантюристов" — напористую троицу под командованием Данилы Хвостова. Параллельно со строительством и освоением "дельтиков" запускаются две темы: обучение Эльзой француженки Софи управлению "пайпером", и восстановление первой машины — под неё Смотрящие запчасти дают. Вторую запустят — первый борт поставят на смену двигателя.

Сотников пришёл, посмотрел на ход работ, на увлечённых девчат, и, ничего не понимая в авиации, выдал Хвостову главное:

— Вам, конечно, "яковлевым" да "сухим", виднее, но дельтаплан и новый-старый "паупер" без системы парашютирования я в воздух не выпущу. На другой технике, Данила, ты сам бейся, если смелый и умелый, тебе вряд ли повредит. А девчат мне трижды сбереги.

И пошла работа.

Так что лафа у нашего Уксусникова кончилась, выселили его, попросили выйти вон, диспетчерская аэродрома наконец-то вернулась к первоначальной задаче. Надо сказать, что шериф не особенно расстроился и, уж, тем более, не растерялся — наказанные в его тёмном назгульском ведомстве не переводятся, сроки народ исправно мотает, так что достраивают новую околоточную на краю Посада со знанием дела, все по ГОСТ-ам, и на печальном личном опыте. Его и сейчас тут нет, хотя обещал приехать. Несколько часов назад, слышал, на Дровянке произошло ЧП, там один мудак…

— Ребята, салют, всех приветствую! — непривычно манерный Женя Дугин перелез через первый ряд лавок, изящно поклонился дамам, пожал нам руки.

Потом главмех встал перед нами, принял торжественный вид.

— Сергей… Серёга! От имени и по поручению механослужбы, так сказать! Столько мы уже перевидали-пережили. Родной ты нам всем, чего там говорить. И юбилей, как никак. Желаем тебе долгих лет, светлых дней, умных детей.

Демченко вскочил, смял руки.

— Женя… Ну…

— Подожди, подожди, — быстро прервал его Дугин. — Значит так, мы, всем трудовым коллективом, так сказать, надеемся, что у тебя когда-нибудь будет свой собственный дом, как и положено зрелому мужчине. А то сталкерите там, сталкерите, хабар таскаете, а всю землю под жильё уже расхватали. Но мы надеемся. И в этом доме будет жена-красавица.

Главмех выразительно посмотрел на женщин, прежде всего, на Катрин.

— Евгений Иванович!

— И крепкое хозяйство при ней, как и должно быть. Потому и подарок тебе приготовлен со смыслом, основополагающий, фундаментальный и вечный, как пирамиды, — он обернулся, махнул рукой и крикнул:

— Закир, несите!

Двое молодцев споро притащили что-то тяжёлое, завернутое в брезент, подняли в четыре руки, и поставили на скамейку.

— Ну, вот, собственно, и сам предмет дарения, — Дугин довольно, с гордостью за свой труд потёр ладони. — Почти ручной труд. Из второй опытной плавки сделан. Никакой Сотников тебе такого чуда не добудет. Разворачивайте!

Это точно, Сотников быстрей удавится, чем такую тяжесть через канал разрешит таскать.

Под брезентом был спрятан огромный чугунный казан. Настоящий, широкий, восточный, таким целый род накормить можно. Из тех, что веками стоят во дворе под навесом и помнят, чем отличается от нынешнего плов прапрадедов.

— Не каслинское литьё, конечно…

— Брось! Красота-то какая!

— Ребята старались.

— Обалдеть! — видно было, что Демченко поражён в самое сердце. — Это сколько же тут плова можно забацать!

— Много. Юсуф тебя научит-покажет. Ты его помнишь, узбек, смешливый такой, вы его и вытаскивали с Диких Земель. Он у себя там на авиастроительном работал сборщиком, сейчас в группе Хвостова.

— Женя, ну… не знаю, что и сказать. Спасибо тебе и ребятам, это же просто праздник души! Настоящий День Рождения!

Мужики обнялись.

— Ты к нам приедешь?

— Как смогу. Вечером после матча третья плавка, а с темнотой ехать оно как-то…

— Так встретим, сопроводим! Звякни, сразу выдвинемся! Да там уже целая дорога пробита, на джипе вполне можно ездить, всё зачищено, зверь не шалит.