Чтение онлайн

М-да. Что это еще за пересмотр?! Отродясь такого не было!

Терзаться сомнениями и задаваться вопросами Квашня не любил, поэтому сию же секунду зашел на сайт и обнаружил, что ближайшее учреждение, в котором можно пройти военную медицинскую комиссию — непосредственно та клиника, в которой он находится! Она ведь тоже ведомственная. И комиссия в ней работает на первом этаже, в пятом кабинете, по четным числам… Так-так, сегодня у нас какое, шестое? А ведь можно и на сегодня записаться! Там есть свободные слоты! Сейчас одиннадцать утра, вот на одиннадцать тридцать…

Что за притча, в самом деле?

Одевшись и собрав легкую по военной привычке сумку, Квашня отправился к пятому кабинету, про себя гадая, что за подляну ему приготовил родной Магистериум. Он, конечно, не на пенсию жил — она у магистра солнца порядочная, но Аполлон всегда считал, что разумный человек должен иметь несколько источников дохода. Даже офицер, не говоря уже о гражданском! Собственно, большинство людей его поколения, заставшие последствия опустошения долины Вьосы монстрами, череду землетрясений на Таланне и катастрофический экономический кризис восьмидесятых, считали так же. Так что пенсия даже до того, как он начал омолаживаться, составляла главную, но не единственную часть его бюджета. А уж после!.. Тут и дочка его затащила к себе на проект гражданским контрактором, кое-какие инженерно-архитектурные задачи решать — благо, допуск у него был. Не на постоянку, от случая к случаю, и все-таки стабильно раз в два месяца он к ней на стройку мотался. И Андрей уговорил в инструктором в техническом кружке поработать. Мол, пообщаешься с детьми, авось, с внуком будет легче найти общий язык. А там и с правнуками, когда появятся…

С детьми Квашня заниматься так и не полюбил, понял, что не его это. Ну вот подбешивает его мелочь, хоть ты кол на голове теши! По крайней мере, чужая. Свои-то правнуки бесили гораздо меньше. Но в кружке он все же пару лет продержался. Из чистого упрямства! А по результатам этой работы неожиданно для себя выпустил книжку-сборник роботехнических поделок, самых простых, из тех, которые любой идиот-недоучка соберет, лишь бы руки росли не совсем из задницы. Та вдруг очень неплохо продалась. Ему позвонил бывший сослуживец, который эту книжку купил, слово за слово, и тот его позвал в технический университет спецкурс читать. Не в Лиманионе, конечно, а в городке, возле которого у него дом был — но там работалось куда приятнее, чем в школе. Все-таки не детишки, а молодые люди, уже с какими-то мозгами, не приходилось по десять раз объяснять. Только по пять-шесть.

Короче, дом содержать ему бы и без пенсии хватило. Опять же, теперь, когда здоровье вернулось совсем, можно и полноценную работу найти. Бездельничать Квашня не привык. Дочка звала, говорила инженеров не хватает. Или свое бюро проектировочное открыть и заказы брать, пусть даже государственные? Так головняка больше, но зато свобода.

Но дело принципа ведь! Зря он, что ли, тридцать с лишним лет армии отдал?!

С такими мыслями Квашня и явился на медкомиссию. Очереди не было, так что он зашел на пять минут раньше. Перед кабинетом имелась приемная с небольшим столом у окна, за которым просматривал что-то с телефона молодой человек в капитанских погонах. Больше никого.

— Здравия желаю, капитан. Вы на комиссию? — спросил Аполлон.

Честь он не отдавал, конечно, потому что был старше по званию и без мундира.

Капитан кивнул.

— И вам не хворать, — неформально ответил он. — Нет, я тут работаю. Проходите, свободно.

Комиссия была нормальная, не для проформы. Его осмотрели как следует, анализы брать не стали — в электронной карте были свежие, из этой же клиники. Поцокали языком, похвалили состояние.

Врач-кардиолог заметил:

— Знаете что, Аполлон Теософович. Я, конечно, учитываю, что у вас строение сердца не изменилось и риск инфаркта в результате стресса или болезни выше медианного. Но с учетом ваших сосудов и общего состояния организма, иной вердикт, кроме как «годен с незначительными ограничениями», я вам в военный билет внести не могу.

— Да вносите какой нужно, доктор, — усмехнулся ему Аполлон Теософович, — сроду я от службы не бегал. Это что же, меня теперь, получается, и призвать на действительную могут?

— А это вам нужно обсудить с капитаном Точкиным, он у нас специальный представитель Магистериума по работе с омоложенным контингентом, — сказал врач. — Он там в приемной сидит, на столике в уголке. Вы его видели, как зашли.

Так Квашня вернулся к молодому капитану в приемной.

— Мне сказали, результаты комиссии надо с вами обсудить, — без обиняков начал Квашня. — В чем дело? Меня в запас возвращают? Или вообще на действительную? И что с моей пенсией все-таки?

— Ну, давайте начнем с этого, — сказал капитан. — Согласно принятому постановлению Звездной Палаты номер сто двадцать пять восемьсот сорок восьмого года от Исхода, пенсия по возрасту теперь превращается в пенсию по здоровью и выплачивается только после соответствующего вердикта медицинской комиссии. У вас вердикт — здоров. Вы ведь прошли полный курс омоложения, Аполлон Теософович. Согласитесь, что получать пенсию теперь, как старик, было бы нечестно, не так ли?

— Как это нечестно?! — вспылил он. — Я всю жизнь работал, как проклятый!..

— И государство бесплатно предоставило вам услуги по омоложению, — капитан бестрепетно встретил его взгляд.

Квашня прикусил язык. Что верно, то верно. Предоставило. Да, в его случае много сделал внук, но в полный курс входило и несколько операций, и реабилитации — магией всего не восстановишь! Особенно в таком запущенном случае, как у него. Да и Кирилл никогда не работал над ним один, с самого начала. Помнится, когда гериатрическая программа стартовала, в ней и правда были только Кирилл, милая девочка — как там ее звали? — и Андреев средний сын. Но тот редко забегал. А уже через неделю добавилась еще одна милая девочка, Ксантиппа, одна из будущих жен Кирилла (вот устроился так устроился, стервец!). А вскоре после нее там уже этих магических детей еще человек двадцать набежало, и с ними даже один взрослый парень, боец спецназа.

— Теперь у вас есть три варианта, — продолжал капитан. — Во-первых, если пожелаете, можете вернуться к гражданской жизни. Ваш послужной список у Магистериума войны сохраняется, но право на пенсию и иные выплаты и льготы аннулируются. В случае, если в будущем вы захотите вернуться на военную службу снова, вам придется начинать военную карьеру с низовых званий.

— То есть как будто я и не служил? — мрачно спросил Квашня.

— Почему же, ваши заслуги остаются вашими заслугами, никто их не умаляет. Все награды и право на ношение парадного мундира — ваши.

— Ладно, дальше, — кивнул Аполлон. — Какой второй вариант?

— Второй — вы переводитесь в запас. Пенсионные выплаты прекращаются, но вы можете записаться в программу поддержания боеготовности, посещать военные сборы и получать плату за них. Однако в случае начала военных действий из запаса призывают в первую очередь.

— Тоже понятно. Дальше, третий вариант.

— Третий — снова подписать контракт с Магистериумом войны и вернуться на действительную службу. Поскольку у вас перерыв более десяти лет, придется пройти переподготовку и переэкзаменовку в одном из высших военно-инженерных вузов. По результатам вы получите либо прежнее звание, либо иное, но не более чем на три ранга ниже вашего последнего звания.

— Ясно, — хмуро кивнул Квашня. Душа у него кипела от возмущения, но головой он не мог не понимать, что это справедливо. Ладно, сам он без дела не сидел и квалификацию поддерживал, но все ли так себя ведут на пенсии?

Опять же, он поддерживал инженерную квалификацию — а военную? Сможет ли хотя бы оборону позиции грамотно организовать, с новыми-то техническими достижениями — не говоря уже о магии?

— И сколько мне времени на раздумье?

— Сегодня какое, шестое?.. До пятнадцатого числа следующего календарного месяца после прохождения медицинской комиссии, — сообщил Точкин. — Если вы до этого срока не обратитесь с заявлением о переводе в запас или возвращении на действительную, автоматически считаетесь уволенным с военной службы.