Страж могил
Шрифт:
– Рада видеть тебя, Страж, – сказала она.
Он поднял руку, приветствуя ее, и сказал:
– Это не сон… – голос его звучал устало и глухо. – Возвращайся. Мне нужна помощь…
Свечение угасало. Словно стая ворон слетались отовсюду клочья мрака, кружились перед глазами, мельтешили. Вернулись боль и страх. Чужие эмоции снова захлестнули разум.
И где-то безмерно далеко все звучало слабое эхо:
– Мне нужна помощь…
23
Она очнулась, но еще долго лежала, не вполне понимая, кто она и где находится. Чужие воспоминания по-прежнему тревожили ее, странные видения все еще казались реальными. Она потеряла представление о времени. Она не ощущала своего тела.
Как обычно, помогла Усь. Кошка легла ей на грудь, свернулась маленьким горячим клубочком, заурчала, замурлыкала, отогревая хозяйку, приводя ее в чувство.
– Усь… – прошептала Нелти и шевельнула неподъемной рукой.
Кажется, близился рассвет. Воздух был насыщен влагой и пах болотным туманом. Комары почти не беспокоили, молчали лягушки. Зато птицы разошлись не на шутку: щелкали, пищали, звенели на разные голоса мелкие пичуги, крякали, тяжело взлетая, дикие утки, булькала выпь…
– Кажется, у нас все получилось… – Нелти пыталась сесть. – Мы сделали свою работу, Усь…
Было довольно зябко, но это была обычная предрассветная прохлада, а не леденящее дыхание призраков.
– А теперь нужно идти… – Нелти никак не могла преодолеть слабость. – Стражу нужна помощь…
24
Утро принесло дурные вести.
Невыспавшийся Гетс завтракал, не чувствуя ни голода, ни аппетита, когда в его дом ввалился кузнец Ваер. Он даже не поздоровался со старостой, сразу, безо всяких предисловий крикнул с порога:
– Их видели!
– Кто? – Гетс сразу понял о чем идет речь, и есть ему совсем расхотелось. – Когда?
– Дочка Лека. На рассвете.
– Где?
– В овраге.
– В котором?
– В том, к которому Лек обычно водит своего теленка.
– А что там делала девочка?
– Лек болеет. Дочь помогает ему.
– И что она видела?
– Страшных людей с оружием – так она сказала.
– Она не могла ошибиться?
– Думаю, нет.
– Я должен поговорить с ней! – Гетс поднялся.
– Это невозможно. Она умерла.
– Что? Как?
– Она была очень испугана. Прибежала домой, рассказала отцу о страшных людях, и тут ей стало плохо. Она упала и больше не двигалась.
Гетс выругался, ударил кулаком по столу. Кузнец выжидающе смотрел на старосту. И Гетс, встретив его взгляд, вспомнил слова слепой собирательницы:
«…Они верят, что ты поступишь правильно. Они надеются, что ты как следует сделаешь свою работу…»
– Этот овраг… – пробормотал Гетс, нахмурясь.
– Что? – не расслышал кузнец.
– Этот овраг… Он ведь как раз на пути к Гадючьему болоту.
– Да… Так что мы будем делать?..
– Будем делать свою работу… – ответил Гетс, продолжая думать о собирательнице. Он почти не сомневался, что она погибла – если не на болоте, то уж точно в том самом овраге. А даже если она как-то выжила, даже если она сейчас возвращается в село… Чем может помочь слабая женщина?..
«…отягощенная даром, а к тому же еще и слепая..»
Гетс посмотрел на мнущегося у двери кузнеца, заметил, как из-за его плеча выглядывает встревоженная Репа, помолчал немного, собираясь с мыслями, вздохнул, признавая, что надеяться им не на кого, и медленно проговорил:
– Кажется, пора собирать людей.
25
Нелти спешила.
Если б она могла бежать, то она бы побежала, несмотря на опасность споткнуться, упасть, налететь на что-нибудь… Но сил для бега не оставалось. И она просто шла. Шла так быстро, как могла.
Страж позвал ее, и попросил помощи.
Значит, случилось что-то по-настоящему страшное.
Значит, нужно торопиться…
Она запомнила путь, по которому шла к болоту, и вот теперь возвращалась той же дорогой, узнавая приметные места: крутой холм, поросший жгучей крапивой, поле благоухающего клевера, заболоченная низинка, журчание родника, касания мягких ивовых ветвей…
Она шагала, стараясь не думать о том, как хорошо было бы сейчас лечь в траву, раскинуть руки, вдохнуть полной грудью свежий воздух, вслушаться в пение птиц и постараться увидеть солнце.
Она заставляла себя идти.
Через изрытые кротовинами луга. Через заросшие кустами овраги.
Иногда она разговаривала с кошкой. Порой, забывшись, говорила сама с собой.
Она страшно устала.
И каждый последующий шаг ее все больше напоминал падение.
26
– Теперь уже близко, Усь, – сказала Нелти, сидя на краю последнего оврага. Она свесила ноги с обрыва, ухватилась за куст репейника, и, тяжело дыша, собиралась с силами.
Ей предстояло преодолеть последнее серьезное препятствие. Сперва нужно было спуститься, а потом подняться по крутому, осыпающемуся под ногами склону.
– А там уже рукой подать…
Кошка жалобно мяукнула. Она тоже устала, ей хотелось есть и пить, ей надоело сидеть на плече, глубоко запустив когти в войлочную подкладку и балансируя хвостом.
– Держись как следует, – предупредила ее Нелти и сделала первый шаг вниз.
Ноги дрожали, подгибались колени. Ободранные пальцы, цепляющиеся за все подряд, могли разжаться в самый ответственный момент. Время от времени накатывали приступы слабости и апатии, кружилась голова, и тогда Нелти ненадолго останавливалась.
Овраг был неглубокий, но ей казалось, что она преодолевает горное ущелье.
А ведь еще предстояло подниматься…
Нелти была настолько поглощена спуском, что не сразу обратила внимание на то, какой холодный здесь воздух. И лишь оказавшись на дне оврага она заподозрила неладное.
Вокруг нее раздавались какие-то странные звуки, похожие на скуление, слышались протяжные вздохи и негромкое металлическое позвякивание; от тяжелого тошнотворного запаха еще сильней кружилась голова.