Чтение онлайн

Уже давно здравомыслящими людьми, да и просто людьми, знающими правду, признано, что деятельность Правительства Н.И. Рыжкова – Л.И. Абалкина – это упущенный шанс нашей страны. Не менее, а то и более значимым упущенным шансом был Съезд народных депутатов СССР. Я, например, осознал его неиспользованный потенциал лишь через годы после гибели Советского Союза.

Жаль, что огромный потенциал союзного Съезда был упущен, прежде всего – самими его депутатами.

Нельзя путать союзный Съезд с нашим, российским. Российский конструировался уже под критику особенностей союзного, а эта критика не часто была продуманной.

Главное, фундаментальное различие Съездов – российский был уже формой парламентаризма, привязанной к прямым и всеобщим выборам, а союзный был современной формой Земского Собора. Именно это не было вовремя понято и оценено обществом.

Съезд народных депутатов СССР собрал весь цвет, истинную элиту огромной державы. Были определенные прямыми и всеобщими выборами представители всего населения, были (по национально-территориальным округам) представители союзных республик и регионов, были, наконец, представители сословий – от КПСС и ВЛКСМ, до Академии наук и Русской православной церкви.

Воистину, это были лучшие люди страны. Лучшие по профессиям, крупнейшие по авторитету и занимаемым должностям. Их беда была в том, что большинство из них не были и уже не могли стать политиками. Сравнивая съезды, я почти не шутя говорил, что союзные депутаты в своем большинстве – довольные жизнью профессора, а российские – недовольные, а потому буйные доценты.

Конечно, были исключения, была интеллигенция. Лидеры радикально-революционной интеллигенции сплотились вокруг А.Д. Сахарова и создали Межрегиональную депутатскую группу – первое политическое объединение людей, требовавших перемен. Лидеры интеллигенции охранительной создали группу «Союз», объединившую тех, кто уже почувствовал опасность от официально насаждаемой демократизации для целостности и самого существования Советского союзного государства. Познакомившись с координаторами «Союза», я особо сошелся с В.И. Алкснисом и Г.И. Тихоновым. С Виктором Имантовичем мы быстро сблизились, вместе создавали в 1991 году РОС, участвовали в избирательных компаниях, были российскими парламентариями. С Георгием Ивановичем, выдающимся советским гидростроителем, мы не просто оказались единомышленниками, мы стали дружить семьями. В силу разницы в возрасте он отечески меня опекал, поддерживал даже тогда, когда не понимал, даже когда я был против руководства КПРФ (а он был ее членом). Жестокая гибель Георгия Ивановича Тихонова меня потрясла, после похорон, видя горе так им любимой его супруги, я искренне сказал:

– Дорогая Ирина Джаббаровна, знайте: теперь у вас на одного сына больше!

И все же, таких людей, способных точно понять суть происходящего и после этого четко и активно действовать, было на союзном Съезде немного. Агрессивно-послушное большинство – это не миф, это реальный социальный феномен. И не только союзного Съезда.

Непростая избирательная ситуация позволила мне сохранить самостоятельную позицию, потому что значительная часть земляков требовала, чтобы я после избрания безоговорочно поддержал Ельцина, в тот момент человека весьма популярного, и о нем я бы хотел поговорить отдельно. Но значительная часть омичей требовала, чтобы я ни в коем случае Ельцина не поддерживал. Это тоже были мои сторонники. И все с пониманием относились к моим словам, что я стану принимать решения, если стану депутатом, тогда, когда для этого придет время.

В тот момент лично с Ельциным я уже был знаком. На Втором Съезде народных депутатов СССР, куда я был приглашен как декан факультета в рамках всесоюзного совещания деканов юридических факультетов в Москве, Алексей Иванович Казанник, избранный уже народным депутатом СССР, мой давний наставник, познакомил меня в перерыве с Борисом Николаевичем. Ельцин пригласил меня в депутатский буфет, и мы с ним пообедали. Он увлеченно рассказывал о своих планах, о борьбе Межрегиональной депутатской группы за демократию, да и просто меня как омича и соседа свердловчан вводил в курс перипетий съездовской борьбы.

На первом Съезде народных депутатов РСФСР мне почти не пришлось идти наперекор какому-то течению.

На Съезде не было течений, были сплошные водовороты.

Сразу сложились два полюса – группа «Коммунисты России» и группа «Демократическая Россия». Я не вступил ни в ту, ни в другую. Уже много позже, осенью 1990 года, мы создадим группу «Россия», когда противостояние «Коммунистов России» и «Демократической России» доведет до того, что поставит под угрозу существование России как таковой. И позиция нашего депутатского объединения была простой: мы будем, обращаясь к коммунистам и антикоммунистам, призывать перестать спорить о капитализме и социализме, потому что во время этого спора происходит уничтожение страны. «По большому счету, недругам нашей страны безразлично, капитализм у нас или социализм. Им не нужна вообще Россия как могучая держава».

Эту линию, пусть пока интуитивно, я пытался нащупать еще на Первом Съезде народных депутатов РСФСР.

Разговоров о необходимости принять декларацию о суверенитете уже было достаточно много. Но разговоры к делу не пришьешь. И тогда я внес и распространил на Съезде подписанный всеми нашими омскими депутатами проект закона РСФСР о государственном суверенитете. Ко мне, помнится, подошел тогда Олег Румянцев и возмущенно сказал:

– Ну ты чего? Вот мы сейчас готовим проект декларации…

Я говорю:

– Ну, и готовьте. Подготовите и распространите. Я что, против?

Один из экспертов, очень уважаемый мною профессор Борис Страшун, критикуя мой проект, сказал при встрече:

– Сергей Николаевич, Вы не правы. Вы в своем законе предлагаете регламентировать права Российской Федерации, а все остальное оставить за Советским Союзом. Нужно наоборот, регламентировать то, что мы даем Советскому Союзу, а все забрать в Российскую Федерацию.

Я возразил: мой проект отражает мое видение ситуации, но я за то, чтобы мы коллективно выработали предложения, что делать.

По большому счету, когда я на первом Съезде вновь шел наперекор официальной партийной позиции, это было вызвано еще и тем, что в руководящей партийной линии я уже разочаровался – разочаровался в позиции высшего партийного руководства во главе с Горбачевым. Я не видел результативности в их работе в регионах, в союзных республиках, вообще в стране. Было много слов и не было результатов.

Именно поэтому свое выступление на Съезде я посвятил борьбе с административно-бюрократической системой:

– Что объединяет всех народных депутатов, находящихся в этом зале? Наверное, одно желание – чтобы все народы Российской Федерации, каждый ее житель стали жить хорошо. Но препятствием тому является сформировавшаяся даже не за десятилетия, а за столетия административно-бюрократическая система. Мы иногда расходимся только в способах, как нам избавиться от этого наследия прошлого.

И сегодня я уверен в правоте предлагавшегося тогда лечения. С трибуны Съезда я заявил:

– Последние годы показали, что единственный шанс вывести страну из кризиса – это обеспечить реальный суверенитет союзных республик. Ведь когда после 1985 года система почувствовала опасность, растерялась, мы потеряли время. И, к сожалению, сегодня этот умирающий дракон, как во многих восточных сказках, может нанести хвостом удар (и смертельный удар) по уже, казалось бы, торжествующему победителю. Под этим хвостом я понимаю высшие органы государственной власти Союза ССР.

Зал аплодисментами приветствовал эти мои слова. Боюсь, аплодировали не те и не тому. Радикальным демократам понравился мой выпад против Центра, в то время как я имел в виду союзные органы власти конкретного исторического периода, безоговорочно проводящие разрушительную политику Президента СССР Горбачева. М.С. Горбачев в течение нескольких лет привел Союзный Центр к системной политической импотенции, а страну призывали по-прежнему ждать от этого Центра потомства.