Чтение онлайн

На сей раз выборы оказались результативны с одного тура. Из общего числа в 1060 депутатов получили бюллетени 943 человека. На утро второго дня работы бессменный председатель съездовской Счетной комиссии Равкат Чеботаревский, сообщив, что традиционно одного бюллетеня недосчитались, а один испорчен, объявил:

«Бабурин: за – 274, против – 666;

Константинов: за – 20, против 920;

Слободкин: за – 42, против – 898;

Хасбулатов: за – 559, против – 381 (бурные аплодисменты);

Челноков: за – 20, против – 920».

Удивило, что Хасбулатов сверх необходимых 50 %+1 голос набрал всего 28 голосов, но еще больше удивило, что за мою кандидатуру проголосовало 274 депутата. Пусть и в тайном голосовании, но демонстративно, вопреки психозу.

И еще примечательно, что число голосовавших против меня – 666!

Но это будет осенью, а пока вернусь к лету 1991 года.

19 августа 1991 года начинался буднично. Планируя поехать на открывавшийся первый Конгресс соотечественников, я празднично приоделся и сел завтракать, слушая параллельно радио. Передавали решения какого-то ГКЧП. Я не обращал внимания на передачу до момента, когда прозвучало:

– Действуют Конституция СССР и законы СССР.

Мысленно я продолжил перечисление, уже поднадоевшее за последние месяцы: «конституции союзных республик и законы союзных республик». Но по радио продолжения не прозвучало. Именно в этот момент я заподозрил, что происходит что-то неординарное, и поспешил к служебному автобусу.

В автобусе на работу ехали проживающие на ул. Академика Королева депутаты разных политических взглядов. Чтобы нарушить царившую напряженную тишину, ни к кому конкретно не обращаясь, задаю риторический вопрос:

– Может быть, мы уже сейчас проведем перекличку?

Смеха не последовало. Только нервная реплика:

– Ну, у вас и шуточки.

К моему изумлению, у здания Верховного Совета РСФСР на Краснопресненской набережной нас не встречали ни органы КГБ, ни повышенная охрана. Тот же офицер милиции на входе, что и обычно.

Начался будничный день. На 19 августа по нашему требованию было назначено заседание Комиссии Съезда народных депутатов РСФСР по Союзному договору, на котором мы планировали запретить Б.Н. Ельцину подписывать тот проект Союзного договора, что был объявлен к подписанию на 20 августа. Необходимое большинство у нас имелось.

20 августа 1991 года через подписание подготовленного под руководством М.С. Горбачевым проекта Союзного договора должны были официально умертвить СССР. Подписание договора стало бы юридическим оформлением его ликвидации. В документе Горбачев соглашался ликвидировать союзное государство, становясь при этом президентом некоей союзной конфедерации.

Если бы ГКЧП победил, то, вероятнее всего, Советский Союз был бы жив до сих пор. Но, даже проиграв, ГКЧП продлил существование СССР на полгода.

Все телефоны в российском парламенте работали. На раздававшиеся в коридорах крики «Нас идет штурмовать армия! Нам отключили телефоны!» мне пришлось пару раз отреагировать, выйдя в коридор со словами:

– Не устраивайте истерики! Все работает, зайдите хоть ко мне и позвоните.

Сам я позвонил народному депутату Н.А. Павлову, находившемуся в тот момент в Тюмени. Мой единомышленник и соратник нервничал:

– Ты откуда звонишь?

– Из своего кабинета.

– Что? Вас пустили в Верховный Совет? И никого не арестовали?

В первый и последний раз в жизни я услышал, как Н. Павлов от всего сердца матерно заругался. Там, в Сибири, он бушевал:

– Да они должны были бы всех нас арестовать – некогда разбираться! Ничего, и мы бы посидели! Но зато страна была бы спасена!

Перед обедом перед послами иностранных государств, заполнившими большой зал Дома Советов, выступили Р.И. Хасбулатов и глава российского правительства И.С. Силаев, заверившие дипломатов в совершеннейшем почтении и верности всем обязательствам СССР. Они излучали уверенность в победе над ГКЧП.

На моих глазах в середине дня Президент РФ Б.Н. Ельцин в сопровождении большой толпы депутатов и зевак вышел из первого подъезда и спустился вниз, к одинокому танку. Его подсадили на танк. Ельцин обратился к присутствующим с воззванием.

А ГКЧП практически бездействовал. Самым решительным оказался министр обороны Д.Т. Язов – он для антуража ввел в город войска, в том числе танки. Но не танками решаются такие вопросы! Точнее (помятуя события 1993 года) – не только танками. А органы КГБ, прежде всего его части специального назначения, приказа действовать так и не получили.

Все августовские дни рядом с Ельциным был народный депутат РСФСР, генерал КГБ Юрий Иванович Корнилов, который поддерживал связь между Ельциным и председателем КГБ СССР В.А. Крючковым. Когда Ельцин отдал приказ об аресте членов ГКЧП и Ю.И. Корнилов по телефону сообщил об этом В.А. Крючкову, тот, думаю, с неподдельным изумлением спросил:

– За что?

ГКЧП, а вслед за ним и СССР, проиграли. Воспользовавшись ужасавшей любого человека нелепостью ситуации, Б. Ельцин, Р. Хасбулатов, И. Силаев и другие руководители «спасения» М. Горбачева, стали бестрепетно перетягивать на себя одеяло союзной власти.

Хотя любой думающий человек не мог не задать себе вопрос: какой заговор с целью захвата власти могли затеять Г. Янаев, В.С.Павлов, А.И. Лукьянов, Д.Т. Язов, В.А. Крючков, О.Д. Бакланов и другие, если вся власть и без того была сосредоточена у них? Перепуганный и завравшийся М.С. Горбачев, сорвавшись, не случайно заявил:

– Правду об августе я не скажу никогда.

Поражение ГКЧП «демократическая общественность» использовала для политических чисток. Увольняли всех, кто поддержал действия ГКЧП, генералов и адмиралов, руководителей Советов и редакторов газет. Л.М. Кравчук, фактически поддержавший 19 августа в своем выступлении по Центральному ТВ решения ГКЧП, чтобы спастись от атаки победившей в Москве ельцинской команды, повел Украину к отделению от СССР. З. Гамсахурдия, приславшего телеграмму в поддержку ГКЧП, свергли прозападные грузинские политики. Они предпочли заменить его на Э.А. Шеварднадзе, вдруг признавшегося, что, работая и в КГБ, и в высших органах КПСС, он трудился только ради независимости Грузии.

Августовская истерия была чудовищной!

Понимая, что народ поутру проснется, и может ужаснуться нелепости содеянного, грамотные закулисные сценаристы придумали традиционно «повязать» участников «революции» кровью. Не зря шальной Глеб Якунин бегал 20 августа по Верховному Совету с причитаниями:

– Кровь нужна! Нужно, чтобы пролилась кровь!

И кровь на исходе событий случилась – в туннеле на Садовом нелепо погибли три человека. Как по заказу: парни молодые, разных национальностей. История была достаточно темной, но присвоение им званий Героев Советского Союза и торжественные похороны прошли очень громко, чтобы народ не забыл о том, что идет революция.