Чтение онлайн

–  Святая вода на меня не действует, а исповедоваться батюшке не стану. Ведь по любому обзовет рабом Божьим, а я непременно начну хамить. Еще есть вариант, что батюшка полезет драться библией, пытаясь изгнать из меня какого-нибудь там демона, и опять же непременно получит отпор. Значит, не будем портить людям праздник, а крещение чада какой никой праздник и есть.

Уже почти на выходе, Сергей остановился возле деревянного ящика висящего на стене для пожертвований, не задумываясь опустил внутрь несколько купюр. Слева раздался старческий голос:

–  Молодой человек, не хотите написать имя для того, чтобы отец Лаврентий прочитал молитву за здравие или за упокой для этого человека?

Сергей, повернув голову, увидел перед собой старушку с покрытой черным платком головой, скользнул взглядом по небольшому столику с записками, десятирублевым купюрам рядом с ними и небольшому листочку с расценками. Парень еле удержался от презрительного плевка и от того, чтобы не послать женщину далеко и надолго за такие молитвы. Пару раз глубоко вздохнув, он отрицательно покачал головой.

–  И чего только ходят всякие?! Хоть бы очки снял!
– воскликнула женщина, смерив укоризненным взглядом Сергея.

–  Зачем хожу, спрашиваешь?
– вкрадчиво спросил он, резко шагнув к женщине и нависнув над ней.

Оборотень явственно различил запах страха исходящего от нее, это стало последней каплей переполнившей и без того небольшую чашу терпения. Едва сдерживаемое раздражение выплеснулось наружу. Резко сорвав очки и широко улыбнувшись, чтобы старушка разглядела его во всех подробностях Сергей прошипел:

–  За тобой пришел!
– женщина резко побледнела, губы задрожали, а Сергей мстительно подлил масла в огонь, сообщив будничным тоном, - Не получилось у тебя замолить грехи, дорогая.

Усаживая на стул потерявшую сознание женщину, Сергей злорадно ухмыльнулся:

–  Пакость, особенно с утра, всегда в радость! Хорошее настроение на весь день обеспечено!

Посетив тренажерный зал и чуть не уронив себе на грудь штангу с весом в двести шестьдесят пять килограмм из-за неожиданно зазвонившего телефона и, приняв поздравления от родителей по этому самому телефону, Сергей отправился домой. Посетив душ, оборотень решил все же лечь спать, дабы не "потухнуть" в разгар вечеринки в честь себя любимого.

Легкий ветерок плавно колыхал желтое, словно отлитое из золота море колосьев, создавая ощущение легкой ряби на поверхности этого своеобразного гигантского водоема. Седовласый воин и нетерпеливо похлопывал черными из тонкой кожи перчатками себя по бедру, в глазах плескалась ничем не прикрытая ненависть и жажда убийства. Но вот на сцене появились новые действующие лица.

К воину медленно и величественно шествовала небольшая процессия, состоящая из двух групп людей. Пять седовласых стариков, облаченные в белоснежные мантии, приближались уверенным шагом, опираясь на белые резные посохи. Голову каждого из них венчал ярко сверкающий в лучах полуденного солнца серебристый обруч. В центре каждого обруча горел белый камень, непроизвольно приковывающий взгляд к глазам старцев. В их, не выцветших от старости ярко голубых глазах, казалось, плескалась вся доброта, понимание и всепрощение всего мира. От одного только взгляда в эти глаза можно было затаить дыхание, на глаза непроизвольно навернулись бы слезы и возникло бы почти реальное ощущение, что в данный момент сидишь на коленях у своего дедушки, рассказывающего красивые волшебные сказки.

Позади пятерки старцев, буквально в паре метров следовали двадцать воинов, облаченные в легкие доспехи, синхронно печатая шаг словно участвуя в параде перед своим сюзереном. Кольчуги, наручи, поножи и шлемы с белоснежными гребнями, начищенные до зеркального блеска, отбрасывали слепящие глаз блики. Неприкрытые защитной сталью части тела открывали вид лазурного цвета мундиры, за спинами воинов колыхались белоснежные плащи. Мечи покоились в ножнах, закрепленных на поясах воинов создавая ощущение, что это просто торжественная встреча дорогих гостей.

Весь вид процессии говорил о том, что они никого не боятся, что им не страшен вид тысячи молодых людей в черных мундирах, выстроившихся ровными рядами под стенами белоснежного города, стенами, своей высотой и величественностью показывающими свою полную неприступность. Но чуть ли не потрескивавший от сгущающегося напряжения воздух напрочь опровергал первое впечатление. Эту, несуразную на первый взгляд, армию если и не опасались, то считались с ней уж точно.

Однако, черные дымы костров, поднимающиеся на равном промежутке друг от друга по всей длине стены и, большое количество вооруженных людей на этой самой стене только подтверждали оба впечатления. Тысяча воинов это грозная сила, но с другой стороны, что могут сделать тысяча человек, против многотысячного города, готового к обороне? Эти мысли подтверждал еще и тот факт, что у небольшой армии не было ни обоза, ни осадных машин, даже лестниц с веревками на худой конец не было, лишь парные мечи за спиной да метательные ножи, закрепленные под небольшим углом рукоятями вниз сзади на пояснице.

Во всем происходящем чувствовалась какая-то неправильность и несуразность. Седой воин, рассматривающий старцев с гримасой презрения на лице и холодной ненавистью в глазах, поджал губы в тонкую линию. Подойдя на расстояние пары метров, старцы остановились. Вперед выдвинулся один, с самыми длинными волосами, свободно ниспадающими на спину серебристыми прядями, другие четверо сделав шаг назад, выстроились в линию напротив воина позади первого старика. Эскорт из воинов, взявшись за рукояти мечей, образовал вокруг них кольцо и застыл молчаливыми изваяниями, не сводя настороженных глаз с разворачивающегося действа. Напряжение воздуха стало почти осязаемым, казалось, стоит кому-нибудь сделать лишь одно неосторожное движение, как начнется кровавое представление. Гробовая тишина, сопровождающая все происходящее накаляла обстановку еще больше. Армия за спиной седого человека в черном мундире напряглась, первые ряды схватились за рукояти парных мечей находящихся за спиной.

Воин, словно увидев, что происходит позади, вздернул левую руку вверх сжатую в кулак, разжал пальцы и снова сжал, пятерка старцев резко подалась назад, все тепло в глазах сменилось страхом, воины, резко побледнев, выхватили мечи из ножен, вся напускная бравада слетела в единый миг. Черная армия замерла изваяниями, колыхания мгновенно прекратились.

На правой стороне лица воина медленно расцвела сардоническая усмешка. С независимым видом надев кожаные перчатки, он скрестил руки на груди. Простая улыбка произвела по истине колоссальный эффект. Старцы стали почти полностью белыми, лица по бледности могли соперничать с их мантиями. Мечи в руках воинов начали мелко подрагивать, было видно невооруженным взглядом, что каждый из них сейчас бы с радостью отдал половину оставшейся жизни, лишь бы быть как можно дальше отсюда.

Бросив несколько слов, воин вперил тяжелый взгляд в старика, чего-то ожидая. Старец медленно покачал головой и, судя по несколько отрывистым нервным движениям, бросил резкую фразу. Глаза воина медленно сощурились, тело напряглось, старцы непроизвольно сделали еще один шаг назад, смешав ряды и потеряв торжественность построения. В неровное кольцо шагнул ранее не замеченный человек в форме лазурного цвета и передал старцу небольшой белоснежный ларец. Человек ретировался, старец с трудом преодолевая страх шагнул навстречу воину с ларцом на вытянутых руках. Взяв ларец, воин медленно раскрыл подношение и застыл не в силах отвести взор. Лицо мгновенно побелело, затем он медленно закрыл глаза, тщетно скрывая боль и тяжело сглотнув, разом будто постарел на десяток лет. Секунду, не более седовласый воин показывал свои чувства, но вот его лицо стало непроницаемо, более ни одна эмоция не отражалась на нем. Ларец полыхнул черным пламенем и опал серым пеплом ему под ноги.

Воин что-то сказав, развернулся к старцам спиной и двинулся к своим людям, воины оцепления, побледнев еще больше, преградили ему дорогу. Холодно усмехнувшись, он развернулся, сделав пару решительных шагов и без предупреждения выхватив мечи из ножен, растворился в воздухе и тут же появился за спинами стариков. Воины синхронно подались назад и непроизвольно чуть опустили мечи. Старцы замерли на месте, яркий блеск голубых глаз медленно блек, страх уступал место удивленному неверию, а на белоснежных мантиях медленно появлялись тонкие ярко алые росчерки, пересекающие наискосок тела старцев от плеча до бедра. Тонкие полоски начали постепенно расплываться, нарушая свою изначальную филигранную прямоту.