Чтение онлайн

– Да, и ещё – что знаешь кто я, молчок! Запомнил? – Он лишь затряс головой «в стиле Вайса». С тем и выпроводил его. Ага, отдохнул, называется, собрался с мыслями. Все. Ухожу в монастырь. К чертовой матери. Оно мне надо это все?!

– Закрывай дверь на засов! – Это я уже парнишке своему заорал. Пошло оно… Поем сейчас и баиньки. А то нервная система не выдержит.

Проснулся утром и решил даже носа из комнаты не показывать. А что? Надо хорошо обдумать, как я докатился до жизни такой. Поесть – так слуга имеется, чтоб принести. Я, кстати, даже не оговорил с ним размер «оклада-жалования» за его услуги и работу на меня. И он не спрашивает. Или тут рабство есть? Этот вопрос мы как-то и не задевали. Ладно, вернемся к этой теме еще. Так и поступил. Провалялся весь день на кровати, только по нужде во двор выходил, через заднюю дверь. Но кое какие решения принял и выводы сделал для себя из того что творится со мной.

На следующий день, с утра, велел Вайсу все подготовить к отъезду. Проследить за жеребцом и кобылой, сказать трактирщику чтоб приготовил хороший «тормозок» в дорогу, отнести мой трофейный меч к оружейнику – пусть в порядок его приведет, ну и так далее. Трактирщик, услышав, что я собираюсь съезжать, попытался всучить мне обратно полученные за постой деньги. Но я наотрез отказал ему в этой любезности, а увидев, что он не угомонится, отказал еще раз, но уже в грубой и угрожающей форме. Только тогда он заткнулся. Но в качестве компенсации за мою оплату, он взялся сделать все сборы в дорогу лично и бесплатно. Теперь уже я согласился. Ну чего обижать хорошего человека? И часть денег за непрожитые нами дни – он все же настоял принять обратно. Ну, тут вроде тоже справедливо. Все. Спать. Завтра поедем исполнять свои обязанности Стража.

Наутро тронулись. Трактирщик, наверное, разболтал слугам обо мне. А может и подслушал кто наше «общение», но провожать нас высыпали все слуги и жители этого «мотеля». Выстроились вдоль фасада здания и, поглядывая «проникшимися» глазами, понеслись трясти головами, то есть поклончики отвешивать мне. Ладно, не буду цепляться к мужику за его невыполненное обещание – все равно уезжаем.

По дороге к воротам из города, заехали к оружейнику забрать меч. Ну, вроде бы ничего, отнесся он к своей работе нормально. Наточил его, почистил. Похвалил сталь – говорит, я такую редко встречаю, она, говорит, «небесная» и показывает пальцем вверх многозначительно. Метеоритное железо, что ли? Слышал о таком, но ни разу в руках не держал. И откуда у этого забулдыги–барона такое взялось?! Могло, конечно, по наследству достаться. Ну, да фиг с ним. Ему там уже не надо, а мне, глядишь и пригодится. Тут меня посетила одна мысль – тяжеловат же он, зараза. Да и большой. Чего таскаться с ним постоянно? А Вайс мне рассказал, что признаком «благородства» человека тут может являться еще и просто кинжал. Ну а что?! «Калаш» висит на плече, особо не мешает, прицеплю к ремню кинжал и будя! А меч пусть таскает Вайс за мной. Когда я поделился с ним этой мыслью, то увидел перед собой опять перепуганное донельзя создание. Что не так опять?

– Нельзя, господин! Меня убьют за это!

– Как это убьют?! По какому праву? – Выходит здесь оружие можно носить только благородным, простолюдин, пойманный с оружием, отправляется на виселицу. Ну а если где-то вдали от города или поймавший поленится его волочь на суд, то просто могут зарубить или повесить на каком-либо дереве неподалёку.

– Ну и как же узнают, что ты не благородный? – Спрашиваю. Оказывается, очень просто – при рождении ребенка в знатной семье, ему делают, что-то вроде наколки на ягодице. По ней можно определить к какому роду принадлежит сей носитель местного художества. И фальшивка тут не прокатит. Даже если какой разбойничек или местный аферюга надумает передрать себе такое, то еще остаются устные подробности о своем происхождении и знание рода. То есть, если дойдет до «разборок», тут уже судебных ошибок не бывает. Ну, или защищай свое право называться в благородном поединке до смерти. Вот так как-то. Еще благородство может задарить король или герцог местной провинции. Но в таком случае, если «дворянство» свежее – приходится таскать обладателю сего грамоту со всякими печатями.

Но я его заставил все же взять в руки меч. В конце концов, говорю, ты же его не нацепил на себя, а носишь в руках? Вижу – думает.

– Да на всякий случай, я рядом буду, отмажу, не боись, говорю.

Вздохнул, ну а куда «бедному крестьянину деваться?». Ну и еще я спросил у оружейника насчет кинжала хорошего, желательно из такой же стали, как и меч. Тот молча поклонился и вышел в какую-то подсобку. Выносит. Во, класс! Отличный прибамбас! В руке сидит очень удобно, лезвие сантиметров тридцать пять – сорок.

– Не сломается? – С сомнением спрашиваю. А оружейник: – Проверьте, господин.

Ну, как проверять такие изделия на хрупкость я еще помню. Много штык–ножей от автоматов переломал, дурачась в армии. И я, с хорошим закрутом, чтоб больше оборотов сделал в полете, бросаю кинжал в бревенчатую стену, метров в двадцати от меня. Оружейник обалдел… Да, я и сам слегка еще не привык к своей силушке – на пол лезвия этот кинжальчик вошел в бревно. Как будто это была не лесина, довольно прочная на вид, а глиняный духовский дувал! Мужик пошел выдернуть, ага, сейчас! Ладно, избавил я его от этой муки, а то он чуть от напряжения не лопнул. Подошел и, особо не надрываясь, выдернул кинжал.

– Сколько за все?

Тот, потихоньку приходя в себя и уважительно косясь на кинжал, запросил пять золотых. Ну ладно, вещь действительно стоящая, не жалко. Отсчитал я ему монетки и, попрощавшись, вышел. Тронулись. Минут через тридцать добрались до городских ворот и выехали на развилку.

– По какой дороге? – Спрашиваю у Вайса. Тот, не колеблясь, показывает направо.

– Туда, господин!

Смотрю на него и не нарадуюсь – он уже привык к моим «фортелям». Даже как-то странно, я сам к себе, новому, еще не привык, а ему уже хоть бы хны…

– Ты когда-нибудь ездил в столицу?

– Да, – говорит. – Мальцом, его прежний хозяин брал с собой, когда ездил туда со всем семейством на какой-то великий местный праздник. Правда всю дорогу, наслушавшись от взрослых разговоров про разбойников, трясся и вертел головой по сторонам. Ну да, лес тут еще тот! Можно и Соловья–разбойника поселить, и Кудеяра с Робин Гудами, еще и место для Змеев–Горынычей полно останется. Ну, шутки шутками, а я краем уха, в трактире и на конской ярмарке слышал разговоры о том, как местный люд отбивался от этих «джентльменов удачи». Если не приукрашивали, то поездки небольшими группами здесь были чреваты серьёзными проблемами. И, как правило, такие «встречи на Эльбе» заканчивались трупами. Как с одной стороны, так и с другой. Договорняки тут не прокатывали. С мертвяками проще разговаривать, да и сговорчивей они, кошельки и товар им уже не нужны. Где-то через часов пять–шесть езды должен быть по дороге небольшой острог. Так сказать – блокпост. Со «стоянкой, кабаком и кемпингом». Как рассказал Вайс, там все кушают и ночуют. А поутру двигают в ту сторону, которую им надо. И добираются или в столицу, или в Тан к вечеру. То есть – охраняемый городок, находящийся посредине этого маршрута.

– А почему по ночам люди не ездят? Ведь разбойники наверняка не видят в темноте? – Не буду же я говорить об отсутствии приборов ночного видения у местной шпаны!

– Ага, а волки? А медведи? – Да и водится в местных лесах что-то, что называется Шум.

– Это что еще такое?!

– Не знаю, – говорит. – Но вроде бы его никто и не видел. Ну, из тех, кто в живых при встрече с оным остался.

– А как же разбойники? Его не боятся?

– Не знаю, но рассказывают, что они ему чем-то платят. – За «лицензию», подумал я.

Ну, до этого «блокпоста» мы добрались без приключений. Народа почти не видели, так, парочка обозов, повозок по десять–пятнадцать прошли и все. Охрана была серьёзная у них – человек по двадцать всадников, все такие в кольчугах, суровые дядьки. Взглядом нас прожигали, когда мы разъезжались. Дорога, правда, паршивая – разбитая в хлам, видно на ремонт финансирование не выделяется или разворовывают как у нас дорожники с армянами–подрядчиками.

Заплатив стражнику по серебряной монетке с каждого, мы заехали за стену из вкопанных бревен, заостренных к верху. Подъехав к стене, я почему-то вспомнил фильмы из детства про индейцев, с Гойко Митичем в главных ролях. А что? Очень даже смахивает на такой себе форт.

– А где тут ночуют? – спрашиваю у бойца этого.

– А вон, господин, езжайте туда. – И показывает на длинное бревенчатое строение. – Там Вашу милость и покормят, там и комнаты для ночлега сдают. Конюшня там же. У нас тут все предусмотрено!

Ладно, двигаем в указанном направлении. Факт, похоже, стражник правду сказал – выбегает человек и с поклоном зазывает откушать и заночевать. Обозники, смотрю, расположились рядом, на площадке. Закусывают, что-то варят в котлах и, похоже, располагаться на ночлег собираются возле телег. Ну и правильно – расходы, плюс сохранность груза… А по-моему, хозяин каравана просто жлоб. Ну да не мое собачье дело. Слез с коня. Жду, пока он отведет животных к конюху и продолжит предложения «праздника». Пока оглядываюсь, а тут действительно как в каком-то кемпинге на трассе в Брянской или Смоленской области – красотища! Лес кругом, птички распевают, деревья – ну не обхватишь вдвоем, да метров по пятьдесят высотой.