Страждущий веры
Шрифт:
— Тогда дорога одна — через перевал, — развёл руками брат и, изловив свой гриб, добавил: — Отбываем на рассвете — нужно хорошенько выспаться.
— Так рано? — нахмурился Майлз. — Самайн на дворе. Нельзя в такое время в дороге быть. Не гневите богов — оставайтесь, будете у нас почётными гостями.
«Давай останемся, — мысленно попросила я. Так хотелось на празднование Самайна посмотреть. В Ильзаре торжеств в честь окончания года не устраивали — ограничивались плотным ужином с традиционной уткой с яблоками и зажиганием всех каминов в замке. А простой народ, как рассказывала нянюшка, гулял всю ночь напролёт, танцевал, гадал, целые представления показывали. Должно быть, очень весело. — Не нужно обижать бюргеров отказом. Что нам стоит задержаться на пару дней?»
«Пару дней тут, неделю там — уже два месяца потеряли. Мы можем не успеть вернуться из Хельхейма до весны: морской путь растает и мы окажемся заперты в ледяной пустыне на полгода. Вряд ли мы там столько протянем».
«Два дня ничего не решат. Пожалуйста!» — я попыталась изобразить на лице отчаянную мольбу, выпятив нижнюю губу и сделав большие глаза. Даже сжала ладонь брата под столом.
— Останемся только на главный праздник, а дальше без нас обойдётесь, — сдался он и мысленно добавил: «Однажды я научусь говорить тебе «нет»».
Я шаловливо подмигнула ему, склонив голову чуть набок. Вейас не смог дольше удерживать на лице кислую мину и улыбнулся в ответ. Его пальцы переплелись с моими под столом.
— Хозяин, вина нам из лучших запасов! — обрадовавшись, позвал Майлз. — Завтра на празднике нас почтут присутствием высокородные Стражи!
Посетители обернулись. По залу прошлась волна удивлённого шёпота. Вейас пожал плечами и помахал рукой. С трудом преодолевая робость, я сделала то же самое.
Благодаря стараниям Майлза нас приодели в новые светлые штаны и рубахи, а плечи укрыли лазурными плащами. Прямо настоящие Стражи, даже боязно немного. Вей, может, когда и станет Стражем, а вот я вообще не должна в мужское платье рядиться.
В одинаковой одежде мы стали странно похожи, только я мельче ростом, уже в плечах, с более мышастым оттенком волос, а Вейас более крупный, яркий, златокудрый, с игривой, невероятно обаятельной улыбкой, не сходящей с уст. Любвеобильный дух плодородия во плоти.
Город тоже прибрали к празднику, начисто вымели центральную рыночную площадь. На мостовой начертили мелом сложную схему и разложили по ней ритуальные костры, установили чучела разных сказочных персонажей, демонов, духов и мелких божеств, которых не запрещалось тревожить понапрасну. На невысоком помосте играли музыканты на лютнях, флейтах, домрах, волынках, бубнах, а особенно много было туго обтянутых кожей барабанов — по барабанщику у каждого костра. С краю площади ломились от угощений столы, вокруг которых сновали детишки, норовя стащить кусок пирога или медовый рогалик. В центре, изображая ритуальные сценки, развлекали толпу ряженые в красочных масках и костюмах с бубенчиками. По бокам показывали представления младшие служки из храма Вулкана, жонглируя над головой огненными шарами, раскручивая тонкие змеящиеся огненные ленты, искрами рисуя в воздухе целые картины. Молодёжь парами танцевала вдоль костров, смеялась, гомонила. Вейас был среди них, кружил одну красавицу за другой, ни с кем не оставаясь дольше, чем на один танец. Только я сидела со стариками на скамейке, лениво отмахиваясь от девушек, возжелавших попытать счастья у менее красивого «брата», раз уж с Вейасом не вышло. Скукота!
Может, согласиться для смеха? Самой повести в танце, вскружить голову россказнями о богатстве и сладкой жизни в замке, зажать в тёмном переулке и поцеловать по-мужски настырно. А потом распахнуть одежду и напугать до смерти женским телом. Была бы Вейасом, так бы и поступила, но я не он. Я Лайсве, которая созерцает жизнь со стороны и никогда в ней не участвует. Я Лайсве, которая всего боится и стесняется. Даже одежда с чужого плеча не позволяет мне стать кем-то иным. Я всегда буду лишь бледной мышью.
Зачем я попросила брата остаться на праздник? В горах одним было бы в сто раз лучше! Ну хотя бы представление увижу. В них участвовать не надо, а просто наблюдать я умею лучше, чем кто.
Оно разыгралось в полночь — самый тёмный час. Одному из ряженых, который изображал убранную в золото Владычицу Осень с маской и короной из опавшей листвы, храмовые служки завязали глаза шарфом и вручили зажжённый от самого большого костра факел. Музыканты стихли, вся площадь замерла, напряжённо наблюдая. Ряженый волчком закрутился на месте и уверенно двинулся сквозь толпу. Люди расступались, освобождая дорогу, и протяжно смотрели вслед. Сейчас выберет самую красивую и чистую девушку — невесту богов. Каждая втайне об этом мечтает.
Старики рядом со мной затаили дыхание. Ряженый шёл сюда. Неужели старушенцию какую выберет? Вот умора будет! Я хохотнула в кулак.
Ряженый остановился перед нашей скамейкой:
— Боги хотят её!
Он указал прямо на меня. Толпа удивлённо загудела. Старики отодвинулись подальше, а я недоуменно хлопала ресницами. Что случилось-то?
Ряженый стянул с лица повязку и уставился огромными, подкрашенными сурьмой и явно задурманенными глазами.
— Ради всех богов, извините, — бросился ко мне важный полноватый господин, которого нам с братом представляли как здешнего бургомистра. — Это недоразумение. Калле ошибся, — бургомистр отвесил ряженому затрещину, пытаясь отрезвить, и заговорил, как с маленьким: — Недотёпа, ты что не видишь, это парень, Страж. Он не может быть невестой. Выбери другую, девушку, с титьками и косами, понимаешь?
— Нееет, — громогласно икнув, покачал головой ряженый. — Иногда боги разрешают выбрать другую, но не сегодня. Её хотят и больше никого, — Калле ткнул пальцем мне в лицо. — Титьки, говорят, там есть, только тряпками замотаны, а косы сама себе обрезала.
Ну вот ещё! Боги знают, что я титьки тряпками перевязываю, чтобы площе казаться. Стыд-то какой! Я остолбенела, не представляла, всерьёз это или шутка, смеяться мне или прятаться под лавку от страха перед гневом богов.
— Какого демона здесь происходит? — забранился подоспевший Вейас. Зло зыркал на всех, даже на меня. — Вы же обещали, что мы будем почётными гостями и вы оградите нас от этого бреда!
— Простите благодушно. Калле не понимает, умом слаб совсем, — пытался отговориться бургомистр, но брат бесцеремонно схватил его за грудки и хорошенько встряхнул. Бургомистр испуганно выпучил глаза и взмолился: — Я… я сейчас всё исправлю, не извольте гневаться!
— Боги выбрали её. Если она не пойдёт, они разозлятся, и будет большой бум! — Калле продолжал тыкать в меня пальцем и закатывать глаза, распаляя Вея ещё больше.
Бургомистр отшатнулся. Теребил вынутый из кармана платок, словно стыдливая девица, и постоянно всхлипывал. Вот-вот в истерике забьётся.
Любопытствующие обступали нас со всех сторон, смотрели так внимательно, словно чего-то ждали. Вейас нервно сжимал кулаки. В груди душным комом нарастала паника.
— Уймите своего брата, умоляю! — схватил меня за локоть продравшийся сквозь толпу Майлз.
Он прав. Будет драка. Хорошо, если живыми ноги унесём. Надо спасать ситуацию. Чего мне стоит подыграть полоумному ряженому? Сама ведь почти такая же, как он. Я встала и крепко сжала ладонь Вейаса. Думала лишь о том, что всё хорошо, он должен успокоиться. Мне ничего не угрожает. Невеста бога — это ведь почётно.