Чтение онлайн

— Из Польши?

— Изначально да. Ничего удивительного, если бы не тот факт, что вылетели они сюда из Евразии. Прямиком из Москвы.

— Старый анекдот, — сонным голосом сказал Джошуа, входя в кухню. — Почему террористы никогда не захватывают евразийские самолёты?

— Потому что евразийцы не пускают террористов в свои самолёты, — машинально ответила я. — С каких пор это изменилось?

— С тех пор, как в Кремле сидит этот газоторговец, — сказал Ли. — Вот что, пойдёмте есть. Политика, в отличие от мяса, подождёт.

В гостиной он снял шлем, маску и куртку. На шее у него был простой медальон с невзрачным чёрным камнем. Я не придала этому значения. После случившегося ночью у меня совершенно не было аппетита, и то, что рассказал Ли, ничуть не помогло. Я через силу съела пол-лепёшки и надгрызла одну из бизоньих колбасок, которые поставила на стол специально для Джошуа. Мальчик предпочитал их даже свежему жаркому. Я сложила руки на коленях и просто смотрела, как они едят. Любовалась их лицами, правильными, как лица древних статуй, их светлыми, как ртуть, глазами. Мой друг и его брат, который мог бы быть и в каком-то смысле был нашим сыном… Но к чему грезить, что мечтать? К чаю я подала свежее молоко, белый хлеб, масло и мёд — самую старую и святую пищу в Хэйо. К этому моменту я уже немного расслабилась и смогла съесть кусок хлеба с мёдом.

— Теперь ты будешь звонить в Москву? — сказала я.

— Буду, — Ли допил чай с молоком. — Но это совершенно бесполезно. В Москве сейчас за это дело отвечает такой человек… специфический.

— В смысле? Это же твой коллега?

— Увы. Поразительный индивидуум. Я его второй год уговариваю делать его работу. Безуспешно. Говоришь с ним, говоришь, пишешь, пишешь, и всё время кажется, что вы вот-вот до чего-то договоритесь — ан нет. Воз и ныне там.

— Ты уговариваешь московского регулятора делать его работу? — Я ничего не понимала. — С каких пор у КГБ проблемы с кадрами? Чем он занимается, этот чудак?

— Мой русский коллега, похоже, рассматривает свою работу как довесок к своему хобби. Он, видишь ли, поэт, искатель сокровищ, ценитель знаний. Сейчас вот заинтересовался Янтарной комнатой. Наверное, искать поедет. Это интеллигенция, — Ли сплюнул русское слово сквозь зубы. — Надо узнать, где они там её выращивают, в какой яме, и случайно уронить туда сотню-другую килотонн т. э.

— То есть он по халатности позволил этим людям сесть в самолёты?

— Если бы по халатности, если бы в самолёты, — Ли выделил окончание. — Это был один самолёт. Все четверо летели одним рейсом. Профессиональные террористы, известные КГБ по лицам, по именам.

— Но он же должен был их поймать, — беспомощно сказала я. — Арестовать, задержать… Это же его задача, так почему?..

— Потому же, почему он их не убил. На этой работе нужен киллер, а не поэт.

Я вспомнила собственную небольшую подборку стихов и обиделась.

— Под рукой Доброй Королевы Бесс служила целая плеяда пиратов, киллеров — и поэтов, — сказала я. — Поэты тоже умеют работать. И убивать.

— Они убивают недостаточно буднично и не так много, как надо. — Ли был мрачен, и мне вдруг захотелось, чтобы он опять надел маску. — Этот человек отдаёт драгоценные камни верности и чести в обмен на… дрянь. Надеется золото в ней найти. А там только то, что было всегда — дрянь дрянь и есть. Чиновнику это было бы ясно, но не поэту.

— Ты хочешь сказать, этих психов там уже столько, что речь пошла о количестве трупов? Ли, их главарь богохульствовал. Он поминал Творца. Кто были эти люди, кто они твоему поэту?

— Его… особый проект. Майа, здесь никакой тайны нет, как нет её в… экскрементах и прочей дряни. Религиозные фанатики, которых не добил ещё Таннхойзер. Сен-Домэ. Эта мерзость ползёт в Евразию через западную границу. Самое лучшее, что могли бы сделать евразийцы — это захватить восток Вест-Унии и как следует его зачистить. Но нет же, они туда газ продают.

Я не могла, не хотела всё это так проглотить. Слишком невероятно. Религиозные фанатики-убийцы — это на Юге, у мусульман, правда? Там могут казнить за внебрачную связь, за недозволенный родителями брак, за однополую любовь. Там постоянно убивают детей. Но не в Евразии же! И не у нас!

— Слушай, Ли, — я покачала головой. — Какая-такая религия? Разве это наша вера? Эти люди богохульствовали. Они пришли сюда убить младенца и утверждали, что Бог на их стороне!

— А это очень даже может быть, — равнодушно ответил он.

Я взвилась.

— Ли! Мои предки построили Замок во Имя Божие! Эта больница — дар Творцу. Мне видней, что в этом смысле может и чего не может быть.

Ли кивнул с таким видом, как будто всё это уже слышал.

— Я понимаю, Майа. Старый спор между тварями Сен-Домэ и либеральными теологами из Хэйо. Если ты права, то почему Бог не сообщит нам об этом — и им? Убийцам? Если Он не хочет, чтобы во Имя Его убивали детей, почему Он не явится террористам и не запретит им это делать? Почему не разразит всех их молнией, проказой, раком? Почему Его обязанности должен исполнять я?

— Ли… это же детские вопросы!

Я не верила своим ушам. Он никогда раньше не заговаривал о религии. Ни разу за девять лет! А Ли продолжал:

— Ты права. Самые важные вопросы задают дети. Если Он действительно против какого-то зла, почему Он не скажет об этом людям? Может быть, оттого, что Он на самом деле совсем не против этих ужасных вещей? Если вспомнить священное писание Запада Старых земель, «Лестницу в Небо», то выяснится, что образ Творца там сильно отличается от того, что создали после эмиграции в Новый Свет либеральные богословы. Бог может, например, санкционировать уничтожение бесчисленных живых тварей просто потому, что их существование не вписывается в Его представление о должном. Его слуги, архонты, могут устроить потоп и уничтожить континент, а Он и пальцем не шевельнёт, чтобы их покарать. Майа, тебе стоит смириться с мыслью, что всё это Его вполне устраивает и что Его верные слуги и правда могут быть отморозками, которые ходят с ножом на младенцев. Почему бы им и не быть такими, если Его архонты могут утопить миллионы безвинных живых созданий и заживо содрать кожу с собственного брата?

— Который скормил несколько человеческих народов своим чудовищам. Каррак. Это и были те безвинные создания, о которых ты говоришь, да? Ли, что ты такое прочёл?..

— Палеонтологические журналы, — ответил он. — И археологические тоже. Во-первых, не народы, а народ. Инлэ скормил своим каррак один народ, причём не самый лучший.

Я фыркнула. Он поднял руку — «не перебивай».

— Во-вторых, Майа, на Седых землях, которые затопили архонты, не было никаких чудовищ. Там жили разные животные, похожие на наших, современных. Ящеры, к примеру, или древние млекопитающие, креодонты. Хищники, похожие на диких собак и кошек с приземистыми телами, на коротких лапах. Они были, кажется, некрасивы, но разве это — причина их уничтожать? А то, что мы по старинке зовём «каррак», были на самом деле просто рапторы.

— Рапторы? — Я уже слышала это слово. Raptor, разбойник, хищник… — Но это же ящеры?

— Ящеры, — согласился Ли. — Полуразумные хищные ящеры, небольшие. Около полутора метров в холке. — Он показал рукой высоту рапторов. — И вооот с такой пастью. — Он показал размеры пасти. — Представь себе крупный зубастый арбуз. Примерно так выглядели мифические каррак.

— Зубастый арбуз? Небольшие? Разумные? Сьели один народ? — Я была просто вне себя. — Ли, это же сущий кошмар! Откуда ты всё это знаешь?