Чтение онлайн

Помимо вполне понятного и естественного нежелания начинать эту скучную и утомительную работу, у Роджера была еще одна причина. Ему просто не хотелось заниматься этим, а хотелось немедленно приступить к изысканиям для Клэр Рэндолл и проследить за судьбой членов клана из Каллодена.

По-своему довольно интересное занятие, хотя и не слишком научное. Нет, дело даже и не в том, думал он, если уж быть до конца честным с самим собой. Больше всего на свете ему хотелось бы прийти в пансион миссис Томас и выложить на стол перед Брианной результаты своих трудов, как рыцари выкладывали перед своими возлюбленными головы драконов. И даже если он не преуспеет в этом деле, ему все равно нужен повод снова увидеть ее и поговорить с ней.

Она напоминает даму с полотен Бронзино, решил он. Ее облик и облик ее матери создавали странное впечатление: будто некая рука очертила их фигуры и лица энергичными живыми мазками, не забывая при этом и об изящных деталях и подробностях. Они выделялись на общем фоне столь выразительно и четко, словно кто-то выгравировал эти прелестные образы. Брианне к тому же была придана еще и яркая расцветка, отчего облик ее отличался невероятной живостью, что опять же напоминало натурщиц Бронзино — казалось, они так и провожают вас глазами, того гляди заговорят в своих рамах… Правда, он никогда прежде не видел, чтобы натурщицы Бронзино кривились от виски, но если бы видел, тогда уж они были бы совершенно точной копией Брианны Рэндолл!

— Черт побери! — заметил он вслух. — Не так уж много займет это времени, просмотреть завтра книги записей, верно? А вы, — обратился он к бумагам, наваленным на столе, — можете и подождать денек. И вы тоже, — добавил он, обращаясь к полкам, и выдернул наугад с одной из них приключенческий роман. Окинул вызывающим взглядом мебель и прочие предметы, как бы ожидая возражений, но не услышал ни звука, кроме тихого жужжания электрокамина. Выключил его и вышел из кабинета с книгой под мышкой, погасив за собой свет.

Секунду спустя он вернулся, пересек в темноте комнату и взял со стола листок бумаги со списком.

— Тысяча чертей! — буркнул он и сунул бумагу в карман рубашки. — А то бы утром точно забыл… — И он похлопал по карману, услышал, как тихонько хрустнула бумага у сердца, и направился в спальню.

Мы вернулись с Лох-Несса, насквозь промокшие под дождем, и продрогшие на ветру, в тепло и уют пансиона, где нас ждали горячий ужин и огонь в камине. Брианна совсем разомлела над яйцами всмятку и вскоре извинилась и отправилась принимать ванну. Я еще немного посидела внизу, поболтала с миссис Томас, хозяйкой, и лишь около десяти пошла наверх.

Брианна была по натуре жаворонком — рано вставала и рано ложилась; открыв дверь в спальню, я услышала ее ровное дыхание. Она не только рано засыпала, но и очень крепко спала. Я осторожно двигалась по комнате, развешивая одежду и убирая вещи на место, но можно было не стараться — разбудить ее не так-то просто. В доме все стихло, и я принялась за работу, в наступившей тишине каждое мое движение, каждый шорох казались громкими.

Я привезла с собой несколько книг Фрэнка, собираясь отдать их в местную библиотеку. Они были аккуратно уложены на дно чемодана, образуя как бы фундамент для более легких предметов, и я стала вынимать их одну за одной и раскладывать на постели. Пять томов в твердых обложках и глянцевитых суперах. Красивые, солидные книги по 500-600 страниц каждая, не считая указателей и иллюстраций.

Полное собрание сочинений моего покойного мужа, с анонсами. На внутренних сторонах обложек помещались восторженные отзывы, комментарии буквально всех до единого признанных специалистов в этой области. Труд жизни, подумала я, не такой уж плохой результат. Есть чем гордиться. Солидное, внушительное, можно сказать, роскошное издание.

Я аккуратно выложила книги на столик рядом с сумкой, чтоб не забыть их утром. Названия на корешках были разные, но я сложила их так, чтобы одинаковые на всех томах надписи «Фрэнк У. Рэндолл» располагались одна над другой. Буквы отливали золотом в маленьком круге света от настольной лампы.

В доме стояла тишина. Сезон отпусков еще не начался, а все находившиеся в нем постояльцы давным-давно спали. Брианна издала слабый стон и повернулась на другой бок. Пряди рыжих волос разметались по лицу. Одна длинная босая нога высунулась из-под одеяла, и я осторожно прикрыла ее.

Желание прикоснуться к спящему ребенку с возрастом не угасает. И не важно, что ребенок уже вырос, перерос мать, превратился в женщину, пусть и очень молодую, но настоящую женщину. Я убрала волосы с ее лица и нежно погладила по голове. Она улыбнулась во сне, счастливая улыбка мелькнула и тут же исчезла. Я же продолжала улыбаться, любуясь Брианной, а потом прошептала в сонное ушко, как делала много раз:

— Боже, до чего же ты похожа на него!..

Потом проглотила нарастающий в горле ком — и это тоже стало уже почти привычкой — и взяла халат со спинки стула. Апрельские ночи в Шотландии страшно холодные, а влезать в теплую постель я пока не собиралась.

Я упросила хозяйку оставить в камине огонь, клятвенно обещав, что затушу его перед тем, как уйти. Затем притворила за собой дверь, бросив последний взгляд на длинные, широко раскинутые ноги и отливающие бронзой пряди, разметавшиеся по голубому стеганому одеялу.

— Труд моей жизни… Тоже не так уж плохо, — прошептала я, стоя в темном коридоре. — Возможно, не столь солидное, но не менее роскошное издание.

В гостиной царил уютный полумрак, огонь мягко мерцал на длинных обгорелых поленьях. Я пододвинула к камину маленькое кресло, уселась и поставила ноги на решетку. Дом был полон тихих, но вполне отчетливых звуков: где-то внизу мерно гудел холодильник, рокотала и булькала вода в трубах отопления, что делало огонь в камине хоть и приятным, но все же излишеством чисто декоративного характера; изредка с шорохом проносилась за окном машина.

Но над всеми этими звуками господствовала тишина шотландской ночи. Я тоже сидела тихо, словно погружаясь в нее. Лет двадцать миновало с тех пор, как довелось испытать это ощущение. Но и теперь, спустя многие годы, утешительная власть ночи снизошла ко мне, спустившись с горных вершин.

Я сунула руку в карман халата и извлекла сложенную пополам бумажку — копию того списка, что отдала Роджеру Уэйкфилду. Читать у камина было нельзя — слишком темно, но мне и не нужно было видеть эти имена. Я расправила листок на коленях и просто смотрела на неразборчивые темные строчки. Потом медленно провела по ним пальцем, тихо, словно молитву, произнося каждое имя Они в большей степени принадлежали этой холодной апрельской ночи, нежели я. И я продолжала всматриваться в тусклые язычки пламени в ожидании, что они угаснут придет тьма и заполнит собой пустоту внутри меня.

И вот, твердя каждое имя точно заклинание, я сделала свой первый шаг назад, в пустое темное пространство, где ждали они…

На следующее утро Роджер вышел из каллоденского прихода со списком на двенадцати страницах и ощущением полной беспомощности. То, что сперва казалось простым делом, самой легкой частью исследования, внезапно осложнилось, на этот счет сейчас у него не было никаких сомнений.

В записях об умерших жителях Каллодена он обнаружил всего три имени из списка Клэр. И это не удивительно — в армии Карла Стюарта не велось тщательного учета прибывших и выбывших, поскольку многие члены кланов зачастую присоединялись к Красивому Принцу случайно и выходили вполне беспричинно до того, как их имена бывали внесены в официальные реестры. Учет в шотландской армии вообще велся слабо, а к концу войны совершенно прекратился, да и какой смысл был во всех этих списках, если платить все равно нечем?