Чтение онлайн

Тайные надежды Салина не оправдались - "Сильвана", честно прождав неделю, уплыла, а пришельцы остались. И если леди Тэйрин изо всех сил старалась притвориться, что нет ничего необычного в том, что жена герцога Квэ-Эро сбежала на край света, прихватив наследника, и живет в крестьянской избе, то Мэлин и его эльфийка определенно желали странного, но при этом не могли толком объяснить, чего же именно им надо. Сам Салин с ними в разговоры не лез, старательно избегал, насколько это было возможно в маленькой деревне, и с тоской думал о наступающей зиме: чем он так прогневал Семерых, что они ему и сюда прислали эльфов?

Хотя жаловаться на самом деле было не на что - эльфийка глаза не мозолила, сидела безвылазно в доме, мальчишка ее тоже сторонился людей, но в отличие от матери, целыми днями напролет пропадал в лесу, возвращался уже затемно. Всю работу по хозяйству делал этот самый Мэлин, даром что благородный, а работы хватало - приближалась зима. Солили мясо, вялили рыбу на последнем осеннем солнце, ощипывали птичьи тушки, складывали в горшки и заливали медвежьим жиром, сушили грибы и яблоки, запасали дрова.

Тэйрин трудилась наравне со всеми, руки молодой женщины огрубели и покрылись трещинками, но она не обращала на это внимания, словно с детства только тем и занималась, что ощипывала гусей. Эту зиму она собиралась провести у Салина, а на следующий год построить свой дом. Салин только пожимал плечами недоуменно, когда слышал эти далеко идущие планы, словно герцогиня и впрямь не думала возвращаться домой.

Поздняя осень расщедрилась на удивительно теплые, пронизанные солнцем дни, но темнело рано, и за ночь подмораживало, так что очаг все равно нужно было топить. Ларион сидел у огня, нахохлившись, грел ладони, отблески пламени скользили по его лицу, придавая загадочную глубину взгляду. Мэлин меланхолично помешивал только что снятое с очага дымящееся варево и украдкой поглядывал на Далару, раздумывая, удастся ли накормить ее на этот раз, или она опять ограничится двумя ложками похлебки. Последнее время она почти ничего не ела, и Мэлин подозревал, что виной тому вовсе не его скудные поварские таланты. Он подвинул котелок на середину стола и заметил:

–  Стоило плыть на край света, чтобы смотреть в огонь! Этим ты мог заниматься и дома, Ларион. Скоро повалит снег и ты далеко не уйдешь, даже если захочешь. Я понимаю, что ты не знаешь, но все же… Мы просидим здесь всю зиму, в полуразваленной хижине, питаясь от щедрот гостеприимных хозяев, которых тошнит от одного только слова "эльф", и что дальше? Или ты собираешься последовать примеру моей милой кузины и стать местным жителем? Но тогда тебе стоит научиться варить суп, потому что в мои планы не входит провести здесь остаток жизни.

Ларион, казалось, не слышал возмущенной речи своего дяди, но когда Мэлин замолчал, оторвал взгляд от огня:

–  Тише. Ты мешаешь мне слушать.

–  Слушать что? Треск поленьев?

–  Он просыпается, разве ты не чувствуешь?

Мэлин прикрыл глаза и прислушался. Знакомый гул, распадающийся на отдельные голоса - жители поселка, дальше, кругом, лес, река, еще дальше горы. Звери, птицы, рыбы и горстка людей, затерянная в многоголосье дикой жизни. Ничего нового. Но Ларион настойчиво повторил:

–  Смотри!
– И Мэлин продолжил вглядываться, один за другим отсекая знакомые образы, пока не оказался перед "этим" лицом к лицу.

"Это" было пугающе странным, не похожим ни на что виденное раньше. Живое, и вместе с тем, мертвое, более того, никогда не бывшее по-настоящему живым. Оно молчало, хотя могло говорить, смотрело, хотя не имело глаз, чтобы видеть, и Мэлину стоило большого труда не поддаться исконному страху чуждого, что живет в самой глубине человеческого естества. Он вгляделся еще внимательнее, и настолько позабыл об осторожности, что не сразу заметил, что на него смотрят в ответ. И на место страха пришло странное чувство узнавания - не таким уж чужим оказалось это "нечто", пожалуй, магистр Ир нашел бы в нем что-то знакомое. Мэлин рассмеялся негромко и вынырнул обратно в реальность, заметив напоследок всплеск любопытства. Загадочное не пойми что интересовалось наблюдателями не меньше, чем наблюдатели им.

Ларион устало спросил:

–  Ты видел?

–  Да. Но что это? Вернее, кто? Или все же что? Забавное нечто, не поймешь, то ли живое, то ли мертвое.

–  Тебе смешно?
– В голосе полуэльфа отвращение смешивалось с недоумением.

–  Мне - интересно. А тебе разве нет?

–  Оно неправильное, в корне, в самом своем существовании. Ты смотришь, но не видишь!

–  Я просто смотрю с разных сторон, ты раньше тоже так мог, - вздохнул Мэлин. Спорить было бессмысленно, мальчик свой выбор сделал, - но какие все-таки интересные зверюшки обитают в здешних лесах, кто бы мог подумать! Сходить, что ли, на охоту?

Их разговор оборвала Далара:

–  Это не зверь. Это Хранитель.

–  Кто?

–  Одним словом не объяснить, но если выбирать одно, то оно будет самым верным. Он сохраняет знания, память, вероятности, ответы на вопросы, и вопросы без ответов, - и впервые за последние месяцы Мэлин с удивлением заметил в ее взгляде проблеск надежды.

–  Я должна поговорить с ним. Ты сможешь найти дорогу?

–  Э… должно быть, смогу, но зачем так спешить?

–  Она права. У нас мало времени, - подскочил Ларион, - он приближается.

Мэлин окончательно запутался в местоимениях и перестал понимать, кто просыпается, кто приближается, кто кого и от чего хранит, но отпускать своих сумасшедших эльфов в лес одних не собирался. К тому же, любопытство - обоюдоострый меч, ему захотелось познакомиться с существом, способным вернуть Даларе надежду. Мэлину это не удалось. Зато удалось убедить Лариона, что на ночь глядя в лес идти не стоит, особенно когда толком не знаешь, куда именно тебе надо попасть, а лучше подождать утра. Однако утром они вышли еще засветло, и не видели, как спустя два часа после рассвета в бухту вошел корабль под штандартом герцога Квэ-Эро.

Выслушав рассказ Корвина, Салин покачал головой:

–  Общее собрание созвать можно, только зачем зря время тратить? Я вам, ваше сиятельство, и так за всех скажу. Не для того мы сюда перебрались, не для того построили дома и нарожали детей, чтобы все Ареду под хвост кинуть, если этот ваш король и впрямь Проклятый.

–  Да нет у него хвоста!
– тоскливо отозвался герцог.

Хвоста у короля и в самом деле не было, как, впрочем, рогов, копыт и прочих непременных атрибутов Восставшего в Мощи, а еще у него не было терпения. Он спешил, торопился настолько, что запретил сперва остановку на Лунных островах, но Корвин, собравшись, заставил себя посмотреть в безжизненные глаза и объяснил, что без пресной воды до новых земель они не доплывут.

За время пути он так и не понял, с кем имеет дело. В то, что этот высокий бледный полуэльф и есть Аред - не верилось; не так представлял он себе вселенское зло. Хвост и рога, это, верно, сказки детей пугать, но где могучая темная фигура, глаза, пылающие огнем, черные перепончатые крылья, величественное, вопреки уродству, а вернее, благодаря нему, лицо? Таким рисовали Ареда старые художники, до того, как Саломэ Святая запретила изображения Проклятого.

Полуэльф же казался не до конца ожившей статуей, холодной, бесстрастной, настолько потусторонней, что это пугало сильнее молний и проклятий. Подобное зло не укладывалось в голове, но достаточно было один раз заглянуть в эти глаза, чтобы больше не сомневаться - Арлану нет места среди живых. Но Салин не видел короля - тот потребовал, чтобы Корвин высадил его не заходя в поселок, в другой бухте, вечером, и сразу же исчез в лесу. Корвин простоял ночь на якоре, а с первыми же лучами солнца отправился за Тэйрин, радуясь, что избавился от проклятого груза: