Чтение онлайн

А Тейвор, напротив, не сводил с министра довольного, прямо-таки ликующего взгляда, и полные губы военачальника растягивала радостная улыбка. Так радуется ребенок, заполучивший наконец долгожданную игрушку. Но было в этом взгляде нечто ему не свойственное - при всех своих недостатках граф был скорее человек добродушный, хоть и увлекающийся сверх меры. А сегодня Чанг впервые заметил на лице Тейвора откровенное злорадство. Министр загородился бумагой, якобы углубившись в чтение. Щека закаменела, а по спине пробежал противный холодок - верный предвестник неприятностей.

Первые же слова короля оправдали самые худшие ожидания - военный налог поднимался вдвое. Чанг знал, что когда в глазах короля загорается этот одержимый огонек, возражать бессмысленно, но не сдержался:

–  Ваше величество! Я не сомневаюсь, что военачальник Тейвор найдет, на что потратить деньги. Но в чем смысл этих трат?

Против обыкновения, Тейвор не бросился грудью закрывать брешь в строю, а возразил лениво, скорее по привычке, без жара в голосе:

–  Победоносная кампания в Ландии убедительнейшим образом доказала, что…

–  Убедительнейшим образом показала, - перебил его министр, - что для победы годятся старые проверенные способы. Семь лет вы разоряли казну, и ни одно из ваших дорогостоящих новшеств не понадобилось.

Но даже прямое оскорбление не нарушило благостного состояния военачальника, он только развел руками и вежливо улыбнулся:

–  Вы заблуждаетесь, Чанг. Но это и не удивительно: все ваши сражения проходят за письменным столом, с чего бы вам вдруг освоить благородное искусство войны?

Король рассмеялся, он пребывал в удивительно приподнятом состоянии духа. Таким его не видели со времени братского визита:

–  Вы оба правы, господа советники. Для войны с Ландией новшества не нужны, вполне хватило старых добрых клинков. Но, как вы верно заметили, Чанг, пора оправдать военные расходы. Мы захватим Кавдн, и эта война станет последней в обитаемой вселенной. Война, которая прекратит все войны! Нас ждут столетия мира и процветания, ради этого стоит пойти на временные жертвы.

–  Но ваше величество!
– Беспомощно произнес министр, переводя взгляд с отрыто ухмыляющегося Тейвора на лучезарно-благостного короля.

–  В чем дело, министр? Вы сомневаетесь в нашей скорой победе?
– Бархатным голосом осведомился Элиан.

Чанг сомневался и в победе, и в том, что она будет скорой. Но не стал спорить - на сегодня с него хватит унижения. Они увязнут в Кавдне, война истощит последние средства. Кавднийцы, в отличие от мирной Ландии, обзавелись новым оружием. Огненный порошок и бомбарды будут у обеих сторон. Он вспомнил давний разговор с Саломэ - самые горькие опасения обернулись реальностью. Эта война и впрямь может стать последней: мертвые не сражаются.

Совет закончился, но день еще только начался. Слух о том, что произошло на заседании, разлетелся по дворцу. Сплетники довольно кивали: время всесильного министра подходит к концу. Вспоминали недавнее покушение, восхищались добротой и мудростью его величества - оставил старика на посту, но воли не дает. А там глядишь, и до почетной отставки дело дойдет. Сколько ж можно - министр еще при Амальдии начинал, пора молодым уступить дорогу. И у молодых загорался в глазах жадный огонек. Министру все еще кланялись и уступали дорогу, но Чанг слишком долго пробыл при дворе, чтобы не замечать красноречивых мелочей. Его время на исходе, стервятники уже слетаются.

А в кабинете все осталось по-прежнему. Солнце заливало комнату светом сквозь прозрачные стекла, наместница на портрете все так же улыбалась мечтательно, глядя поверх страницы. Чанг пододвинул поближе поднос с карнэ и прикрыл глаза, медленно отпивая из чашки, но тут в кабинет ворвался Эйрон с последними новостями, и остаток карнэ вдруг показался невыносимо горьким:

–  Что значит "ушли"?!

–  В Суреме совершенно точно не осталось ни одной, по отдаленным провинциям пока что нет сведений.

–  И в чем причина?

Эйрон только развел руками:

–  Магистр оставила для вас письмо, - он протянул Чангу маленький конверт. В нем оказалась записка, всего одна короткая фраза: "Стрела на излете".

День выдался зябкий, хоть и солнечный, слуга с утра растопил камин, но к полудню дрова прогорели. Министр кинул бумажку на уголья, взял кочергу, поворошил, и задумчиво повторил "стрела…":

–  Вот что, Эйрон, отправляйтесь к ученику Хранителя и передайте ему, что сегодня в четыре я буду в храме Хейнара, проверять записи столичных управ.

Принц с утра был в плохом настроении. Впрочем, мальчик пребывал в нем с самой свадьбы, и даже богатые свадебные подарки не помогли его развеять. Давняя мечта - настоящий кавднийский жеребец, отправился на конюшню, в соседнее стойло рядом с бочкообразным смирным пони, набор резных фигур для клеточного боя валялся на полу, а доска пала жертвой кошачьих когтей. Мальчик рассеянно перелистывал книгу, даже не пытаясь читать. Хранитель терпеливо ждал, когда Арлану надоест играть в молчанку, но не выдержал первым:

–  Вы сегодня собираетесь заниматься, ваше высочество, или я могу вернуться в библиотеку?

Принц сердито захлопнул книгу:

–  Почему я должен был на ней жениться?

–  Так пожелал король, - Лерик уже сбился со счету, сколько раз за последние дни он отвечал на этот вопрос. Обычно, получив ответ, Арлан замолкал, не смея открыто возмущаться, но сегодня, сердито сопя, продолжил разговор:

–  Это не причина. Это следствие, - они недавно начали изучать логику, и Лерик был вынужден согласиться.

–  Государственные соображения, Арлан. Империи нужна Ландия.

–  Но мы же ее и так захватили, зачем жениться?

–  Чтобы твой сын мог править Ландией по закону, а не по праву сильного. Захватчиков нигде не любят.

Мальчик нахмурился:

–  Но она не сможет родить мне сына. Она уже пожилая, а когда я вырасту, будет совсем старуха. У нее уже кровь не будет идти, а без крови у женщины детей не бывает.

Лерик ощутил, как пылают его уши, к счастью, прикрытые волосами. Столь деликатные особенности строения женского тела не входили в программу обучения семилетнего мальчика. Но разве можно что-то скрыть в этом дворце? Проведя детство на побегушках в доме удовольствий, легче сохранить невинность, чем среди придворных сплетниц! Он не хотел лгать, но и не был готов объяснять ученику все подробности человеческого размножения. Нельзя же так, сразу, сперва надо про птичек поговорить, пчелок, самые стеснительные и вовсе с цветочков начинают: