Чтение онлайн

— Ага, — подтвердил я, взлетел в седло, махнул рукой на прощание и тронул коня. Не нравятся мне эти вопросы — откуда, кто родители?

На следующее утро я проснулся если не знаменитым, то популярным точно. Со мной раскланивались незнакомые люди, на торгу сбрасывали цены. Елена, придя домой, поведала, что слышала разговор, дескать, не иначе, как ядро из пушки было освященным, и даже что это был не смерч, а чуть ли не Змей Горыныч. Я вдоволь посмеялся над сплетнями. Но история имела продолжение.

Через несколько дней после избавления от смерча у дверей дома остановился возок. В ворота постучали, Елена пошла открывать, я же был занят на заднем дворе. Открыв калитку, жена впустила гостя и прибежала звать меня.

— К тебе гость приехал, иди.

Хм, я никого не ждал, но коли приехал гость — надо встретить. Во дворе стоял довольно упитанный мужчина лет сорока, с окладистой и ухоженной бородой, в богатой ферязи с жемчужными пуговицами. Из-под ферязи виднелась шелковая ярко-красная рубашка. Гость постукивал носком сапога по земле, проявляя нетерпение. От гостя просто за версту несло большими деньгами. Он склонил голову в приветствии:

— Мир дому сему, благоденствие хозяевам! Я слегка поклонился, пригласил гостя в дом.

Мы прошли в трапезную. Лена принесла ковш с медовухой, гость выпил, поклонился, перевернул ковшик, показывая, что он пуст. Мы уселись.

— Я — Перминов Гавриил, по батюшке — Лукич, купец.

— Юрий Котлов, по батюшке — Григорьевич, — представился я, хотя почти не сомневался, что купен в курсе, кто я такой и как меня звать. Но традиции следовало соблюдать.

— Много наслышан о тебе, Юрий. Сначала от купца Святослава Корнеевича, уважаемого торгового человека, коего дочь ты из плена с блеском вызволил, потом от Крякутного, нынешнего твоего нанимателя. Духовный отец мой, настоятель Кирилл, от тебя в восторге полнейшем. В городе опять же за столь короткое время твоего пребывания показать себя успел.

— Гаврила, ты на меня поглядеть приехал и похвалить? Так я не золотой талер — дело сказывай.

— Точно, и о характере твоем непростом говорили — так оно и есть.

Пока одно сплошное словоблудие.

— Дорогой гость! Ежели дело ко мне, давай о деле поговорим. Коли пустой разговор — извини, свои дела у меня.

— Экий торопыга. Конечно, дело есть, не приехал бы попусту. То, что есть дело, я сразу понял, как услышал фамилию. Кто же, в Нижнем проживая, не знает одного из богатейших людей города? В лицо я его не знал, но фамилия на слуху: серьезная фамилия, уважаемая.

Но купец тянул время, начав разговор о погоде, о цепах на урожай. Потом внезапно, будто бы вспомнив что-то, спросил:

— Не хочешь от Крякутного ко мне перейти? Вдвое от Ивана платить буду. И работа та же — меня охранять да товар мой беречь.

— Крякутный не простой наниматель, меня с ним связывают не только дела. Когда у жены татары дом спалили, он приютил, работу дал. Деньги — дело наживное, хорошо, когда они есть. Но и совесть быть должна.

— Втрое плачу.

Я отрицательно покачал головой.

— За такие деньги и найми троих, втрое лучше будет.

— Удачлив ты больно, умен зело. Кто мог помыслить, что по смерчу из пушки стрелять надо. Есть у меня охранники — как без них, только сила у них есть, а мыслить не могут. Откель тогда удача возьмется? Я ведь богат не потому, что на печи лежу. Благоволение Господне нужно, это понятно. Но на Бога надейся, а сам не плошай. Ничего бы у меня не получилось, коли на семь шагов вперед бы не просчитывал. И людей стараюсь к себе взять таких же, чтобы опереться можно было, не подвели и исполнили в точности, что хочу.

— Нет, купец. После знакомства с тобой уважения к фамилии твоей прибавилось, но не могу. Это мое последнее слово.

Купец вскочил, заходил по трапезной. Лицо его покраснело, видно — не привык встречать отказа. Обычно, когда говорят — это мое последнее слово, продолжать далее разговор — пустое. Но купец уселся снова.

— Ладно, не хотел вот так, сразу, но придется. Дочь у меня есть, Антонина, пятнадцати годов, на выданье девка, красавица — вся в мать. Снюхалась с боярином местным, Илюшкой Лосевым. Так себе боярин. Ликом красив, врать не буду, однако беден, можно сказать, гроша ломаного за душой нет, а гонору — на пятерых хватит. Мы уж с ним по-хорошему — дескать, не пара она тебе, боярин. По-отцовски ее увещевал: «Найду я тебе достойного мужа из купеческого сословия». — «Нет, — кричит, — я его больше жизни люблю!» Что ты будешь делать! Уж мать ее за косы таскала, я вожжами поучил, да видно, без толку… Надысь дочка пропала, сказала — с подружками гулять, на посиделки, и до сих пор дома не объявлялась. Я — домой к Илюшке, а его и след простыл, сбег. Домашние сказали — оседлал лошадь и уехал, не сказав, куда. Еще и надо мной насмехались — мол, за дочерью смотреть лучше надо.

— От меня- то чего хочешь?

В принципе, я уже и сам понял, что он хочет, после его последних слов.

— Найти бы их, обоих найти. Антонину в доме запру да замуж выдам, а Илюшку — под суд княжеский, неча девиц соблазнять.

— Помилуй Бог, Гаврила! Где же их искать, Русь большая.

— Потому к тебе и пришел, что удачлив ты да умом не обижен.

— А если любовь у них?

— Да пусть любит кого желает. Жениться на ней он не хочет — не боярского-де звания девица. А в блуде — нельзя. Семья быть должна, детишки от законного супруга. Для кого я приданое собирал? Позор-то какой на мою голову! Теперь и мужа достойного не сыскать, порченая девка. А уж как мы ее холили да лелеяли, ни в чем отказа не знала. Старший сын весь в меня, серьезный. А любимица вон чего вытворила! Ну, вернется — я ей покажу, как фамилию чернить, ровно подлого сословия, а не купеческого. Ну так что, возьмешься ли?

— С Иваном как быть? Он днями с товаром во Владимир собирался.

— Мне бы твое согласие получить, а с Иваном я договорюсь. На худой конец, ему своих охранников одолжу, мало будет двух-трех человек дам.

— Хорошо, договаривайся с Иваном. Коли согласен он будет, попробую сыскать твою дочь, но ручаться не могу. Парсуна ее есть ли?

— Нет, — развел руками купец. — Как-то не довелось мастера встретить, чтобы лик ее написать.

— Как же мне ее искать, когда я ничего, кроме имени не знаю? Куда отправилась — неизвестно, как выглядит — непонятно.

Купец огладил бороду.

— И правда. Вот что: дочка на мать похожа очень, только моложе. Может, на родительницу поглядишь?

Пришлось согласиться, хотя все это — очень относительно.

Мы с купцом на его возке поехали к нему домой. Правил лошадью он сам — приехал без кучера, хотя и люди есть, и в деньгах не стеснен. Вероятно, хотел, чтобы его поездка ко мне осталась тайной.

Дом купца впечатлял: раза в два больше, чем у Крякутного, первый этаж из камня, еще два — бревенчатые. В окнах — не слюда, а настоящее стекло, большая редкость в силу дороговизны. Да и везти стекло приходилось из-за моря — не делали его пока на Руси. Двор выложен дубовыми плашками — очень удобно, грязи после дождя нет, долговечно. Во дворах победнее двор застилали соломой, и ее почти каждый день приходилось менять.

Мы прошли в дом и сразу в трапезную. Еще в сенях расторопная прислуга выскочила за указаниями.

— Супружницу ко мне! Прислуга исчезла.

Через пару минут, едва мы уселись, в комнату вплыла — по-другому не скажешь — лебедь белая. Красавица лет тридцати пяти — тридцати семи, с толстой русою косой из-под кокошника, стройным станом и горделивой походкой. Пава! Почему-то мне вспомнились слова из известного кино: «Бровьми союзна, губы алые…», ну и еще что-то в этом духе. Действительно хороша!