Чтение онлайн

Геракл улыбнулся, ударил по струнам и запел, явно не понимая, о чем именно он поет.

А Реджи читал рэпованную часть.

По счастью, эти стихи не являлись высокой поэзией, а потому на древнегреческий ложились вполне нормально, и публика более-менее сообразила, о какой колеснице идет речь.

Счет стал один – ноль в пользу команды Геракла.

Аполлон со товарищи сравняли счет через три часа и шесть песен. Зевс затребовал у Геракла очень грустную песню, и чтоб в итоге все умерли.

Геракл и Силен перебрали множество вариантов, но в финале кто-нибудь все равно оставался жив. Тут им не смог помочь и Реджи.

Геракл признал свое неведение, Гермес перехватил кифару у Аполлона и выдал: «Уно, уно, уно, ун моменте…»

– На итальянском поет, – определил Силен. – Выпендривается, гад.

Голос у Гермеса был, конечно, не оперный, вдобавок он не всегда попадал в ноты, но с эмоциональной наполненностью дела обстояли куда лучше, и когда он допел, некоторые зрители снова рыдали.

Горлогориус тоже утер слезу и отодвинулся от хрустального шара.

– Ведь знаю, что древний идол и шарлатан, – пробормотал он. – Знаю, что все там у них в Элладе плохо кончится, герои друг друга перебьют, а про олимпийцев все забудут, но как поет, а!

– Действительно, поет неплохо, – признал Мэнни. – Как думаешь, кто победит?

– Думаю, что Геракл, но будет это еще не скоро, – сказал Горлогориус.

– А почему Геракл? – спросил Мэнни.

– Есть в нем что-то такое, – признался Горлогориус. – Смотришь на него, и сразу видишь – наш человек.

– Он тоже плохо кончил [70] .

– Покажи мне, кто там хорошо кончил, – сказал Горлогориус. – Троянская война и ее последствия положили конец всем мифам Древней Греции.

– Видел я современную Грецию, – сказал Мэнни. – Маленькая, зеленая, добродушная и миролюбивая страна. Откуда что берется? Зачем грекам такой кровожадный эпос?

– Как свидетельствует история, наиболее глобальные эпические войны провоцирует непосредственное присутствие в человеческом мире богов, – сказал Горлогориус. – Греция, Индия, Скандинавия… везде все заканчивалось одной большой свалкой. В Индии на поле Куру столько народу полегло, сколько там сейчас во всей стране не наберется.

– Я смотрю, ты прямо теолог, – сказал Мэнни.

– Каждый волшебник отчасти теолог, – сказал Горлогориус. – Отчасти философ, отчасти медик, отчасти воин… Магия – слишком широкое понятие, чтобы уложить мое представление о ней в одно слово.

– Значит, ты болеешь за Геракла? А где сейчас твои парни? – спросил Мэнни.

– В компьютерные игры рубятся, – сказал Горлогориус. – Думаю, особых сложностей там не возникнет. Я заслал одного человечка, чтобы он для них почву подготовил.

– Меня беспокоит другое, – сказал Мэнни.

– Что именно, старина? Выкладывай.

– В этой операции слишком большая концентрация стрелков, – сказал Мэнни. – Если ты понимаешь, что я имею в виду. В настоящий момент стрелков очень мало, и они редко встречаются в мирах множественной Вселенной, тем не менее, когда наша история только начиналась, в одном мире оказались сразу двое служителей ордена. Я не верю, что это простая случайность.

– Что ты думаешь о стрелках?

– Они опасны, – сказал Мэнни.

– Почему? Потому, что убивают людей? Брось, старина, во Вселенной существует множество профессий, связанных с убийством людей. Солдаты, полицейские, телохранители, волшебники в конце концов…

– У стрелков нет цели, – сказал Мэнни. – Человек, у которого нет цели, может натворить все что угодно. Их представление о добре и зле отличается от общепринятого еще сильнее, чем наше собственное. Зачастую они вообще не видят разницы.

– Зачастую я тоже ее не вижу, – сказал Горлогориус. – Добро и зло – это субъективные понятия, которые в первую очередь зависят от человеческого отношения к тем или иным явлениям. Добро и зло формируются волеизъявлением большого количества людей, и то, что в одном мире принято считать стопроцентным добром, в другом может оказаться абсолютным злом.

– Ты должен сформировать границу между светом и тьмой внутри самого себя и наплевать на общественное мнение, – сказал Мэнни.

– Именно так я и поступаю. Особенно с общественным мнением, – сказал Горлогориус. – Возвращаясь к нашему разговору, скажу, что у стрелков есть свои принципы и свои правила, и они никогда их не нарушают.

– Это и плохо, – сказал Мэнни. – Если человек хочет выжить, он должен быть гибким. Он должен уметь отступать. Я слышал историю, когда тысячи невинных людей погибли только потому, что какой-то стрелок решил соблюсти свои принципы и пошел до конца.

– Ты слишком много беспокоишься, Мэнни, – сказал Горлогориус. – Но ты прав. Присутствие в нашей истории двух стрелков не объяснишь простым совпадением.

– А как ты его объяснишь?

– Сговором, – сказал Горлогориус. – Сговором между мной и Негориусом. Я надеюсь, для тебя не сюрприз, что мы с ним поддерживали отношения вплоть до того момента, как его дубль подвел доверчивого старикана под меч героя-дракона?

– Не сюрприз, – сказал Мэнни. – Для того чтобы удивить меня, тебе придется особенно постараться.

– Мы специально ввели в дело двух стрелков, – сказал Горлогориус. – Неужели ты думаешь, что Гарри мог самостоятельно призвать себе на помощь столь могучего союзника? Я воспользовался его заклинанием в качестве прикрытия своей магической деятельности и прислал ему стрелка. Я предвижу ситуацию, когда нам потребуется наличие двух служителей ордена Святого Роланда.