Чтение онлайн

Тапер из Талла (тоже мертвый, как и все остальные жители Талла, сраженные им, стрелком) тоже был там, в Меджисе. Шеб обожал старые песни, когда-то играл их в салуне под названием «Приют путников», и стрелок фальшиво замурлыкал себе под нос:

Он рассмеялся, сам себе поражаясь. «Я последний из того мира зелени и теплых красок». Он тосковал по былому. Но не жалел себя, нет. Мир беспощадно сдвинулся с места, но его ноги еще не отказываются ходить, и человек в черном уже близко. Стрелок задремал.

Когда он проснулся, уже почти стемнело, а мальчик исчез.

Стрелок поднялся – в суставах явственно хрустнуло – и подошел к двери конюшни. В темноте, на крыльце постоялого двора мерцал огонек. Он направился прямо туда. Его тень, длинная, черная, растянулась в коричневато-желтом свете заходящего солнца.

Мальчик Джейк сидел возле зажженной керосиновой лампы.

– Там в лампе был керосин, – сказал он, – но я побоялся зажигать огонь в доме. Все такое сухое…

– Ты все правильно сделал. – Стрелок уселся, не обращая внимания на многолетнюю пыль, что взвилась у него из-под задницы. Вообще удивительно, как крыльцо не обвалилось под их общим весом. Отсветы пламени из лампы окрасили лицо паренька в теплые полутона. Стрелок достал свой кисет и свернул папироску.

– Нам надо потолковать, – сказал он.

Джейк кивнул и улыбнулся, его рассмешило слово «потолковать».

– Ты, наверное, уже догадался, что я гонюсь за тем человеком, которого ты здесь видел.

– Хотите его убить?

– Я не знаю. Мне нужно заставить его кое-что мне рассказать. И, может быть, отвести меня кое-куда, в одно место.

– Куда?

– К Башне, – ответил стрелок. Он прикурил, поднеся папиросу к открытому краю лампы, и глубоко затянулся. Легкий ночной ветерок относил дым в сторону. Джейк смотрел ему вслед. На лице мальчика не отражалось ни страха, ни любопытства, ни воодушевления.

– Стало быть, завтра я ухожу, – продолжал стрелок. – Тебе придется пойти со мной. Мясо еще осталось?

– Совсем чуть-чуть.

– А кукурузы?

– Побольше, но тоже немного.

Стрелок кивнул.

– Есть тут какой-нибудь погреб?

– Да. – Джейк поглядел на него. Его зрачки были такими большими, что казались невероятно хрупкими. – Он открыт, нужно лишь потянуть за кольцо в полу, но я не спускался вниз. Побоялся, что лестница может сломаться, и я не сумею оттуда выбраться. И там плохо пахнет. Это – единственное здесь место, откуда хоть как-то пахнет.

– Завтра мы встанем пораньше и посмотрим, не найдется ли там чего, что может нам пригодиться. Потом пойдем потихоньку.

– Хорошо. – Помолчав, мальчик добавил: – Хорошо, что я не убил вас, пока вы спали. Тут есть вилы, и у меня была мысль… Но я не стал этого делать, и теперь я уже не боюсь заснуть.

– А чего ты боялся?

Мальчик угрюмо взглянул на него.

– Привидений. И что он вернется.

– Человек в черном, – сказал стрелок, и это был не вопрос.

– Да. Он плохой?

– Это как посмотреть, – рассеянно отозвался стрелок. Он поднялся и бросил окурок на твердый сланец. – Ладно, я спать.

Мальчик застенчиво поднял глаза.

– А можно, я лягу с вами в конюшне?

– Конечно.

Стрелок стоял на ступеньках, глядя на небо. Мальчик подошел и встал рядом. Вон – Старая Звезда, а вон – Старая Матерь. Стрелку вдруг показалось, что стоит только закрыть глаза и он различит кваканье первых весенних древесных лягушек, запах зелени и почти летний запах только что подстриженного газона, услышит, быть может, ленивый перестук деревянных шаров, что доносится по вечерам из восточного крыла, когда сумерки перетекают во тьму и благородные дамы, одетые только в сорочки, выходят поиграть в шары. Он едва ли не воочию увидел Катберта и Джейми, как они выныривают из пролома в живой изгороди и зовут его покататься на лошадях…

Это совсем на него не похоже – так много думать о прошлом.

Он обернулся и поднял лампу.

– Пойдем спать, – сказал он.

И они вместе пошли в конюшню.

Наутро он обследовал погреб.

Джейк был прав: пахло там отвратительно. Это был влажный болотный запах, и после стерильного, лишенного всякого запаха воздуха пустыни и конюшни стрелку стало нехорошо. Его подташнивало. Голова кружилась. В подвале воняло перегнившей капустой, репой и картошкой с длиннющими ростками. Однако лестница с виду казалась прочной. Стрелок спустился вниз.

Пол в погребе был земляной. А потолок – очень низкий, стрелок едва не задевал его головой. Здесь, внизу, все еще жили пауки – огромные пауки с серыми в крапинку телами. И почти все – мутанты. У одних были глазки на ножках, у других – по шестнадцать, не меньше, лап.

Стрелок огляделся, дожидаясь, пока глаза не привыкнут к темноте.

– С вами там все в порядке? – нервно окликнул его Джейк.

– Да. – Он сосредоточил внимание на дальнем углу. – Тут какие-то банки. Консервные. Подожди.

Пригнувшись, он осторожно двинулся в тот угол. Там стоял ветхий ящик с отодранной стенкой. Консервы, как выяснилось, были овощными – зеленая фасоль, бобы… и три банки тушенки.

Он сгреб их в охапку, сколько сумел унести, и вернулся обратно к лестнице. Поднявшись до середины, протянул банки Джейку, который встал на колени, чтобы было сподручнее их забрать. Стрелок отправился за остальными.

А когда он пошел в третий раз, он услышал какой-то стон. Откуда-то из стены.

Он обернулся, вгляделся во тьму и вдруг ощутил, как его окатило волной смутного ужаса. Он почувствовал слабость и пронзительное отвращение.

Своды подвала были сложены из больших блоков песчаника, которые, надо думать, лежали ровно, когда эту станцию только построили. Теперь эти блоки перекосились, вздыбились под разными углами. И поэтому стены казались исписанными иероглифами – странными и беспорядочно нагроможденными. И в одном месте, где соединялись два блока, из стены текла тонкая струйка песка, как будто что-то силилось прорваться с той стороны с надрывным, отчаянным упорством.

Снова раздался стон, теперь – громче. Стоны уже не прекращались. Пока весь подвал не наполнился звуком – живым воплощением немыслимой боли и чудовищного напряжения.