Чтение онлайн

– Восьмая центурия, я ваш знаменосец Морбан, а это ваш штандарт, который мне доверено носить. Это символ нашей центурии, и я должен защищать его от всякой угрозы – даже ценою собственной жизни, если никаких других средств не осталось… То есть если вы все мертвы. Ваш священный долг – оберегать этот штандарт, поскольку он – душа и сердце нашей центурии, и делать все от вас зависящее, чтобы он не попал в руки врагов.

Он не обращал внимания на Антеноха, который строил ему рожи, стоя за плечом Марка.

– Вы должны выполнять приказы нашего центуриона, Марка Трибула Корва, которые я буду дублировать с помощью движений штандарта для тех, кто не понимает по-латыни. Если я наклоню штандарт налево – мы поворачиваем налево. Если направо – поворачиваем направо. Если опускаю – мы идем вперед, если поднимаю – останавливаемся. Мой приятель… – он кивнул в сторону трубача, который залился краской смущения, – протрубит в трубу перед тем, как я подам приказ штандартом. Поэтому следите внимательно, и вы всегда будете знать, что мы собираемся делать. – Морбан перевел дух и сурово посмотрел на ближайших к нему солдат. – В бою штандарт центурии – это наше место сбора. Если мы наступаем – штандарт будет в начале центурии, если отступаем – он будет ближе к концу. В общем, штандарт всегда там, где жарче всего, и, если он будет прямо у вас за спиной, мы будем вами гордиться. Не подведите нас. Центурион?

Кивнув Морбану, который вразвалочку вернулся на свое место рядом с Антенохом, Марк вышел вперед.

– Солдаты, пусть вы не тунгрийцы, а, как выражается наш почтенный знаменосец, арабы-лучники и нам будет непросто приспособить вас для службы в пехотной когорте, но я не боюсь этих трудностей, поскольку теперь вы стали для нас тунгрийцами. И для ваших новых братьев по оружию это не пустой звук.

Он замолчал, вглядываясь в лица солдат и сознавая, что Юлий, стоящий за его спиной, тоже оценивающе рассматривает новое поступление.

– Сейчас это для вас почти ничего не значит. Вы видите во мне очередного офицера, разглагольствующего перед своей центурией. Но со временем вы поймете, что значит быть одним из нас, и тогда немного приблизитесь к тому образцу, которому вам следует соответствовать. А теперь готовьтесь в путь. Мы направляемся в Шумную лощину, в двадцати шести милях отсюда. Дорога займет около восьми часов с небольшими остановками. Для здорового солдата, несущего лишь легкое снаряжение вроде вашего, это нетрудно. Это будет ваше первое испытание, и мы посмотрим, как вы с ним справитесь.

День клонился к вечеру, когда во временный лагерь Скалы въехал префект Фурий с тремя центуриями, марширующими за его спиной. Предупрежденный группой солдат, которых центурион Терций послал вперед, чтобы разбить палатки, примипил когорты вместе с остальными офицерами стоял у входа в лагерь, ожидая прибытия своего нового командира. Когда лошадь префекта поравнялась с маленькой группкой, примипил скомандовал офицерам «смирно». Фурий спешился, и один из солдат сразу же увел лошадь.

Префект окинул взглядом выжженные остатки каменной крепости, чернеющие под уцелевшей стеной. Расположившийся поблизости лагерь являл собой картину образцового порядка: выстроенные аккуратными рядами палатки и бдительные часовые, обходившие сложенные из дерна стены. Не найдя, к чему придраться, Фурий обернулся к ожидавшим его офицерам.

– Примипил?

– Невто, господин.

– Это местное имя?

– Тунгрийское имя, префект. Я родом из Бельгийской Галлии.

Фурий кивнул.

– Я проезжал мимо вашей столицы, Тунгрорума, по пути сюда. Ты, наверное, скучаешь по нему.

Примипил кивнул.

– Да, господин, хотя с тех пор, как я его покинул, прошло уже очень много времени.

– Люди, что стоят за моей спиной, видели твой город совсем недавно. Я привел тебе целую центурию тунгрийцев, недавно прошедших обучение.

Примипил вежливо улыбнулся.

– Признаться, я не ожидал, что нам удастся получить такое значительное пополнение. Сейчас трудно раздобыть новых солдат, поскольку в шести когортах легиона не хватает численного состава.

Префект широко улыбнулся, не обратив внимания на слегка неодобрительный оттенок в словах старшего центуриона, и развел руки, как фокусник, ожидающий аплодисментов за свой последний трюк.

– В таком случае остается только радоваться, что я оказался в нужное время в нужном месте и к тому же располагал достаточным, скажем так, влиянием. Предлагаю разместить эти центурии по палаткам, а мы с тобой тем временем обсудим, как устроить в этой когорте настоящий римский военно-полевой суд по старинному обычаю. Среди солдат скрывается убийца офицера, и мы должны отыскать его и заставить заплатить за преступление своею кровью.

Он улыбнулся Невто, лицо которого в одно мгновение стало непроницаемым, и повернулся к солдатам, разгружавшим фургон с его пожитками.

– Эй, вы там, поосторожнее. Этой нафты хватит, чтобы спалить всю крепость.

Тунгрийцы подошли к Шумной лощине незадолго до темноты. За час до этого, проходя мимо Скалы, Юлий бросил сердитый взгляд на довольно ухмыляющихся солдат Второй когорты, стоящих на страже у входа в лагерь, обнесенный земляными стенами. Подождав, пока Тиберий Руфий поравняется с ним, он кивнул в сторону солдат, и лицо его помрачнело.

– Самодовольные ублюдки! Этих вороватых педиков хлебом не корми – дай покуражиться над нами. И это при том, что центурия, которую увели у нас из-под носа, размещена в пятидесяти шагах от нас, за земляной стеной. – Он сплюнул на землю.

Завидев хамианцев, стражи начали пихать друг друга локтями, едва удерживаясь от смеха, но лицо Юлия словно окаменело.

– Я сейчас им устрою…

Руфий предостерегающе положил руку ему на плечо.

– Ты об этом пожалеешь. Их примипил будет вынужден добиться твоего увольнения, а он, насколько я слышал, человек вполне нормальный. А его префект пошлет жалобу Фронтинию и представит это так, будто мы во всем виноваты.

Юлий стряхнул руку ветерана, но, к облегчению Руфия, продолжал стоять и смотреть на стражей. Заметив его очевидную ярость, они решили, что осторожность доблести не помешает, и скрылись за куском земляной стены, маскировавшим вход в лагерь. Марк, шедший рядом со своей усталой когортой, позволил себе лишь злобный взгляд на стены форта.

– Видишь, Марк прав. Прибереги свой гнев до той поры, когда мы сможем извлечь из него пользу.

Центурион фыркнул, покачал головой и двинулся дальше по дороге.