Чтение онлайн

— Вот и конец всем нашим мечтам о великом арабском государстве, — продолжал сокрушаться Мухаммед.

— Еще не все потеряно, — ответил Самуэль, хотя и не очень уверенным тоном. — Говорят, шариф полон решимости, и ему нет нужды связываться с другими арабскими лидерами.

— Мои друзья говорят, что шариф Хусейн постоянно ссорится со своим сыном Абдаллой. Абдалла не хочет, чтобы отец вмешивался в дела его королевства. Не знаю, сколько времени это может продолжаться: в королевстве не может быть двух королей, — произнес Мухаммед все с той же горечью.

Самуэлю нечем было его утешить. Он хорошо знал о связях Мухаммеда с семьей шарифа Хусейна и его сыновьями. Он храбро воевал под знаменами Фейсала, а его кузен Салах погиб, сражаясь за великое арабское государство, обещанное англичанами. Так что Самуэль хорошо понимал, каково сейчас Мухаммеду, обманутому в своих надеждах.

С рождением Бена, сына Игоря и Марины, в Сад Надежды вернулась прежняя радость. Никто не в силах был устоять перед этим очаровательным ребенком с ангельской внешностью. Этот светловолосый малыш с огромными серо-голубыми глазами был всегда готов на любые проделки, однако ему все прощали, стоило ему обнять маленькими ручками шею того, кто его отчитывал.

Бен очень любил бывать в доме Зиядов. Вади, сын Мухаммеда и Сальмы, и Рами, сын Айши и Юсуфа, казались ему настоящими героями.

Вади и Рами охотно вовлекали Бена во все свои проказы, а малыш столь же охотно к ним присоединялся.

— Хорошо хоть Далида — спокойная девочка, — сетовала Кася.

— Ну, мальчики всегда более шаловливы, — отвечала Мириам, словно за что-то извиняясь. — Мой Даниэль, когда был маленьким, тоже ни минуты не мог усидеть на месте.

— Уж попомни мои слова, эти трое когда-нибудь попадут в беду.

Кася оказалась права. Однажды вечером дети исчезли. Рами было всего шесть лет, Вади — четыре, а Бену — вообще только три. Айша думала, что дети в Саду Надежды, но, когда она вечером отправилась за ними, Кася, перепугавшись до смерти, сказала, что осчитала, будто дети у Сальмы с Айшой.

— Но если бы они вернулись домой, мы бы увидели, как они открыли калитку, — ответила Айша, не находя себе места от беспокойства.

Все бросились искать детей. К поискам присоединились вернувшиеся из карьера Игорь и Мухаммед.

Детей нашли лишь наутро. Собственно говоря, нашел их крестьянин, который услышал чьи-то жалобные стоны, доносившиеся со дна старого арыка. Сперва он подумал, что это собака упала в арык, но затем расслышал детские голоса и поспешил на помощь. Все трое получили травмы: Рами сломал ногу, Вади — ногу и локоть, а маленький Бен вывихнул плечо и сильно рассек голову.

За эту проделку им устроили хорошую взбучку и строго наказали. В последующие дни им не разрешали играть вместе, но не успел Бен поправиться, как он тут же снова улизнул к Зиядам.

Кася чувствовала себя совершенно счастливой, когда дом наполнялся детскими голосами. Бен и Рами, как, впрочем, и Вади, были настоящими сорванцами. Кроме них, подрастали еще и три девочки: Далида, дочь Самуэля и Мириам; Нур, младшая дочка Айши; и, наконец, Найма, дочь Мухаммеда и Сальмы. Здесь же крутились трое детей Мойши и Эвы; они были постарше и вели себя намного благопристойнее, чем малыши из Сада Надежды.

Кася наставляла Марину, что им с Игорем нужно иметь как можно больше детей.

— Дети — это наше будущее, — не уставала она повторять.

Но Марину, казалось, призывы матери к многодетности лишь раздражали. Прежняя юная жизнерадостность угасла; теперь она часто умолкала, словно погружаясь в далекое и невозвратное прошлое.

Одной лишь Айше она поверяла свои сомнения, уединяясь с ней по вечерам в саду.

Игорь, со своей стороны, тоже стал замечать, что между ним и Мариной растет отчуждение. Он любил ее и убеждал себя, что и она его тоже любит, и они вполне счастливы вместе; но не мог не замечать, как глаза жены порой заволакивает туманная дымка, как она таинственно умолкает. Он знал, что она верна ему, и этого ему было достаточно. Она никогда не пыталась его обманывать относительно своих к нему чувств, и он смирился с этим.

Поначалу ему нелегко было сохранять дружелюбие по отношению к Мухаммеду; но он постоянно одергивал себя, напоминая, что Мухаммед — его друг и сосед, что они много лет работают в карьере бок о бок, что Мухаммед всегда относился к нему по-дружески и ничем перед ним не провинился. Игорь знал, что Мухаммед, в глубине души продолжая любить Марину, никогда не переступит запретной черты. «Они по-прежнему любят друг друга», — думал про себя Игорь, одновременно задаваясь вопросом, что же думает по этому поводу Сальма.

Ему самому очень нравилась жена Мухаммеда. Если Марина была красива, то Сальма казалась ему еще краше; а прежде всего, она была нежной, кроткой и доброжелательной ко всем окружающим. Порой Игорю вдруг приходило в голову, что, возможно, он был бы счастлив с Сальмой — и тут же он гнал от себя эти мысли, жестоко упрекая себя за то, что посягает на жену Мухаммеда, которого никак не хотел обманывать. Но его с неудержимой силой влекло к этой женщине, и он ничего не мог с этим поделать.

«Марина мечтает о Мухаммеде, Мухаммед мечтает о Марине, я мечтаю о Сальме, а она... О ком мечтает она?» — думал он, не смея открыться никому, даже матери.

А порой ему приходила в голову кощунственная мысль, которую он ни за что не осмелился бы произнести вслух: «Если бы я мог, то отдал бы Мухаммеду Марину, а себе взял бы Сальму».

И тут же казнил себя за подобные мысли, которые с каждым днем донимали его все больше, открывая перед ним еще одну печальную истину: что на самом деле не любит жену.

Между тем, семейная жизнь Самуэля понемногу налаживалась. Он искренне привязался к Мириам, хотя по-прежнему не чувствовал себя влюбленным, и начал испытывать какие-то отцовские чувства к Далиде. Он не хотел детей, и поначалу девочка не вызывала у него никаких эмоций, но, едва малышка научилась ходить, она стала повсюду следовать за ним с неизменной преданностью. Далида была красивой девочкой с темными, как у матери, волосами и серо-голубыми глазами, как у Самуэля. В отличие от мальчиков, Далида была очень тихой, почти не плакала и могла целыми часами молча сидеть на полу, играя с тряпичными куклами.