Чтение онлайн

Всё остальное — суета сует!

Так думала Марина, гуляя с внучкой в парке. Зара, весело повизгивая, гонялась за мячиком, скользящим по траве, а бабушка, присев на пенёк, поглядывала на небо, на лёгкие перистые облака. Одно из них напомнило ей старинное гусиное перо. Наверное, таким Пушкин писал свою поэму «Руслан и Людмила». Оставаясь наедине с природой, на даче, за городом или, как сейчас, сидя в безлюдном парке, Марина часто почти физически ощущала себя одним целым с окружающим её, мягко обволакивающим любовью, миром. В такие моменты ей в голову приходили наиболее здравые мысли. Казалось, сама природа вкладывала их. К ней подбежала внучка и, обняв её колени, вдруг сказала:

— Буся, а где моя мама? Почему она не идёт?

— Скоро, совсем скоро, приедет твоя мамочка! Я тоже скучаю по ней! Чуть-чуть потерпим, хорошо?..

Марина Михайловна обняла внучку, прижала к себе. Но непоседа-ребёнок быстро высвободилась из объятий и весело помчалась за голубем, неторопливо выхаживающим по тропинке. Марина посмотрела ей вслед, и мысли её обратились к Яне.

Да, случается, что нас покидают выросшие и оперившиеся дети. Мы плачем о них. Кажется, нет более безутешной потери, нет горя большего. В такие минуты теряешь смысл жизни, но в один прекрасный момент нисходит озарение: растя детей, вкладывая в них свои силы, мы не меньше и черпаем от них! Не только мы, но и они невольно переделывают нас, делая нас духовно богаче, добрее, заставляя отречься от собственного эгоизма.

Человек, однажды осознавший это, будет всегда пребывать в состоянии умиротворённого счастья, довольствуясь лишь необходимым. «Так что же я грущу и о чём страдаю последние месяцы? Какой любви, какого тепла мне не хватает в моей теперешней жизни, если вот здесь и сейчас я сижу и млею в восторге от запаха цветущей липы, от созерцания прекрасной свежей пышной зелени, от тепла, которое мне дарит этот изумительно ласковый июньский день?» Почувствовав вдруг невероятный приток душевных сил, Марина неудержимо захотела жить, радуясь каждому мгновению. Когда они с Зарочкой вернулись с прогулки, их, как обычно, встретил Ральф, восторженно молотя хвостом, фыркая и лебезя всем туловищем.

— Псинка моя золотая! Сколько любви ты мне даришь! Ну что ты улыбаешься? Не достойна я твоих собачьих улыбок — хожу хмурая, совсем перестала тебя ласкать, бедняга! — Марина присела на корточки и гладила собаку, обняв её за шею. Казалось, что глаза пса стали косить от счастья. Зарочка бегала вокруг него:

— Лафик, Лафик…

— Деточка, надо учиться правильно выговаривать слова! Скажи «Ральфик, Раль-фик», а не какой-то Лафик…

— Ла-фик, — старательно повторил ребёнок — и они обе рассмеялись, сами не зная чему.

Накормив внучку обедом и уложив её спать, Марина закрутилась в домашних делах, готовя ужин. Пока варился борщ, вытирала пыль, прошлась мокрой тряпкой по полу и, вспомнив, что в ванне замочено бельё, направилась туда. В это время раздался телефонный звонок. В трубке раздался голос Яны:

— Мамуля, здравствуй, родная! Я звоню тебе сообщить, что ты во второй раз стала бабушкой!

— Доченька… солнышко моё! Боже мой, как я рада! Когда это случилось?

— Мамочка, сегодня уже четвёртый день пошёл… Три дня я лежала в больнице, сегодня меня выписали, и, как только приехала домой, сразу же звоню тебе!

— Как она там, Яночка? В срок родилась? Всё ли в порядке?

— Да, мам, всё хорошо! Крошечная, страшненькая!.. — и Яна назвала вес ребёнка и рост. — Я сделала снимки, привезу их, как приеду.

— Яночка, ну а ты как? Что-то быстро тебя выписали!

— Да они тут в больницах долго не держат. Я ещё, конечно, слабовата, но в общих чертах всё нормально, не беспокойся!

— Что ж? Мы с папой тебя поздравляем с рождением дочки. Смотри у меня, чтобы обе здоровенькие были, душа за вас теперь ещё больше болеть будет. А Саид-то рад?

— Да вроде бы рад, и даже свекровь пока не донимала. А что дальше будет, увидим. Мамочка, а как вы там с папой, как моя Зарочка? Я по ней и по вам так соскучилась, не передать! Вот маленько окрепну и приеду за ней.

— Зарочка — прелесть! Не волнуйся за неё. Радуйся возможности заниматься пока одним ребёнком, а, представь, если бы их сейчас было двое? Оклемаешься, войдёшь в колею, тогда и Зарочку заберёшь. Ладно, котёночек, передавай всем привет от меня. Целую тебя!

— Я тоже, мамочка, целую вас с папой! Костику с Машей привет от меня, расскажи, что ещё одна племяшка у них появилась. Я люблю вас!

Заканчивалось лето. Евгений с Мариной едва держались, распродав остатки пакистанского трикотажа. Неликвиды лекарств Евгений сдал по себестоимости в больничные стационары. Пенсия по возрасту светила им ещё нескоро, тем более, что в Казахстане продлили сроки выхода на пенсию мужчинам до шестидесяти двух, а женщинам до пятидесяти восьми лет. Марина дала объявление в газету о продаже прекрасного немецкого пианино, рассчитывая протянуть какое-то время на вырученные деньги.

В один из августовских дней приехала Яна. Приехала одна, сказав, что малышку оставила со старшей сестрой Саида — она очень добрая женщина и сама ей предложила побыть с Марьяшкой, пока Яна отправилась за первой дочкой.

— А как же кормление грудью?

— Мамочка, она у меня искусственница, у меня молоко пропало около месяца назад, даже не знаю почему. На этот раз, мам, я приехала совсем ненадолго, сама понимаешь, там крошечная Марьям. Как тебе это имя, кстати? Можно и на наш лад называть — Мария.

— Ой, лишь бы здоровенькая росла, а как назвали, так и хорошо, детка!

Когда вечером все собрались за ужином в кухне, Яна объявила родителям, что намерена забрать с собой и мать, поскольку молодой мамочке нужна помощь, на свекровь рассчитывать не приходится, а работы по дому с Яны никто не снимал: и стирка и глажка, и мытьё бесконечной посуды, и готовка. И при этом нужно растить двух крошек, которые в тамошнем климате болеют без конца. Без какой-либо помощи, хотя бы первые полгода, ей будет очень трудно.

— Доченька, у нас сейчас плохо с финансами. Как ты знаешь, мы оба остались без средств к существованию. Чтобы свести концы с концами, были вынуждены даже обращаться за помощью к Косте. Он, конечно, давал денег, но… кому понравится это делать постоянно? Мы старались, разумеется, прибегать к его помощи в самых крайних случаях. Вот теперь, когда ты заберёшь Зарочку, мы сможем найти хоть какой-нибудь приработок, а пока на руках был ребёнок, сама понимаешь… Так что, родная моя, на какие шиши мне ехать с тобой?

— Мамуля, я увезу тебя на свои деньги. Поживёшь у нас с полгода, а папе одному здесь тоже будет легче выжить.

— А я там, получается, буду на иждивении Саида? Это невозможно, солнце моё! Я и здесь-то даже в больницу сходить не могу, так как теперь шаг ступил — плати…

— Тем более! Мне кажется, что Саид не будет против, не должен, насколько я его знаю. К тому же, я говорила ему, что без твоей помощи мне не обойтись — и он не возражал. Так что, мамочка… возражения не принимаются.