Чтение онлайн

— Ну как, Марина Михайловна, самочувствие, настроение?..

— Огромное вам спасибо! Прекрасное настроение! Замечательное самочувствие! Очень хочется жить! — Марина просто сияла.

— Даже не сомневайтесь, голубушка! Удалили мы и саму опухоль — аденокарциному, и предлежащие ткани, чтобы и намёка не было на метастазы. Очень хорошо, что вы верите в успех лечения, это очень важно, поверьте. Так что, поживёте еще на радость себе и близким!

Во второй половине дня Яна пришла проведать мать. Обняла, поцеловала.

— Мамуля, привет! Я сейчас разговаривала с завотделением, он тебя оперировал. Расплатилась с ним. Он сказал, что операция прошла хорошо, это даёт надежду на выздоровление, лишь бы метастазы не возникли, а для этого необходима химиотерапия. Ещё он сказал, что рентгенография желудочно-кишечного тракта показала, что все органы у тебя, как у двадцатилетней девушки!

— Ну, вот именно. Как раз, эта гадкая химиотерапия все мои распрекрасные органы и «посадит»! Я что-то не знаю примеров, чтобы кто-нибудь после химиотерапии долго на этом свете зажился!

— Мама, а что ты предлагаешь? Доктор сказал, что аденокарцинома — самая злая разновидность рака, что без химии нет надежды…

— Доченька, я на этот раз сделала ставку на господа бога, поскольку нет надежды, кроме как на высшие силы. Ну не знаю я тех, кто, пройдя многократные сеансы «химии», через некоторое время не лежал бы в гробу. И я доведу этот эксперимент до конца. Если бог даст мне выжить, значит, я и без «химии» обойдусь, а не даст, значит, так тому и быть…

— Мамочка, ты же никогда в бога не верила, что это на тебя нашло?

— Знаешь, родная, наверное, каждому в жизни даётся такая возможность — положиться во всём на господа, выбор всегда за человеком. Вот и я сделала это. Опухоль вырезали, источник зла уничтожили, вроде, облегчили богу задачу. И если он есть на самом деле, то я буду жить. Так что этот вопрос вопросов находится в стадии исследования, и очень скоро мы будем знать на него ответ! И он должен быть замечательным! — жизнерадостно улыбнулась Марина Михайловна.

— Ну… не знаю… Очень рискованное решение! Ладно, сначала надо выписаться, а там — посмотрим! Мамочка, знаешь, мне сегодня, наконец-то, предложили интересную работу! Причём, сразу в двух местах. Какое из них выбрать, я ещё окончательно не решила. Одно место — то, с которого я ушла перед отъездом в Пакистан, английская транспортная компания, там ещё гендиректором Садык, помнишь его? Он меня с удовольствием снова возьмёт, хоть завтра могу приступать. Но работа там вообще-то однообразная, перспективы ни на карьерный рост, ни на развитие знаний не даёт. Второе место — индийское представительство торговой компании, занимающейся сбытом в Казахстане индийских лекарственных препаратов. Компания только-только образовалась. Пока там в наличии только директор — молодой, лет под тридцать и бухгалтер. Оба, естественно, индусы. Меня берут для начала менеджером по продажам, но, по мере роста знаний и успешной деятельности, карьера мне будет обеспечена. Скорее всего, именно их я и выберу. Мне это интересно, понимаешь? Директор очень приветливый и, как мне показалось, очень энергичный, у такого есть, чему поучиться! Вот такие дела у меня, мамулечка!

— Доченька, я верю в тебя. Ты со своим отношением к работе везде добьёшься успеха. Вот только тебе нужно вскоре на работу выходить, а я ещё в больнице, и помощник из меня никакой… Как же быть?

— Мамочка, я уже договорилась с моей двоюродной сестрой Таней, она согласна помочь в присмотре за детьми, пока ты в больнице, и после, пока ты восстанавливаешься. Ну, выздоравливай скорее, я побежала!

Яна ушла, а Марина Михайловна до конца дня была в приподнятом настроении. Предаваться унынию и долго горевать она просто не умела.

Будучи прикованной к больничной койке, Марине Михайловне ничего не оставалось делать, как думать, думать… Она размышляла о собственной судьбе, о детях, о том, как сложились и продолжают складываться её отношения с ними. Мысленно она не только перебирала события, уже ставшие фактами, но, как бы возвращаясь назад, искала новые пути решения насущных проблем своей семьи, чтобы больше не повторять ошибок. Ещё с юных лет, с той поры, когда она уже самостоятельно могла оценивать свои и чужие поступки, Марина приучила себя к такому самоанализу, считая, что никто другой не сможет её воспитать лучше, чем она сама.

Объяснить, что такое горькое или сладкое может только тот, кто пробовал хину и мёд. Рассуждать о счастье — только тот, кто в полной мере испытал его и знает цену его потери.

Никто не мог проникнуть в этот мир её чувств и мыслей. Уже давно, очень давно она выбрала для себя нравственное кредо: «Жить так, чтобы ты всегда уважала себя сама!». Мудрость, которая быстро пришла к Марине, копилась в некоей её тайной шкатулке и всегда противостояла грубости, лихоимству, человеческой черствости, нравственной глухоте. Она же помогала вытравливать из её памяти всё плохое — мысли, обиды, злые суждения других людей. Тогда ещё не веря в бога, Марина априори избрала для себя законом Его заповеди. Они стали лоциями её жизни, им она старалась следовать не только в переломные моменты бытия, но и ежедневно. Раздумывая о смысле библейской фразы «Возлюби ближнего своего», Марина долго шла к глубинному пониманию её смысла. Было странным, что дОлжно любить всех, ведь сколько вокруг неё было людей, отнюдь не достойных столь высокого и безоглядного чувства!

Когда к девушке пришла любовь, созревавшая на чистых и светлых чувствах и помыслах, Марина утвердилась в мысли, ставшей для неё с тех пор непререкаемой истиной: всё в этом мире основано на любви. На любви с большой буквы. Она — вечный двигатель, поддерживающий жизнь как таковую, она подобна сердцу, снабжающему все клетки человека кровью. Остановится сердце — и нет жизни!..

Марина давно поняла, что ожидая добрых поступков от окружающих, необходимо вначале проявить собственную доброту и внимательность к другим людям. Жизнь многократно подсказывала ей, что это — верный путь. Если она дарила себя людям, то и они платили ей любовью. Что отдашь — то и получишь! Справедливость этого она ощущала постоянно.

Начни с себя, когда ты одинок, когда ничьим вниманием не обласкан, когда родней всех кажется щенок, а люди с добротой — притворной сказкой. Начни с себя, коль хочется тепла, а, помурлыкав, греет только кошка, среди надежд, сгорающих дотла, кому-то сам отдай души немножко. Начни с себя, поняв, как мрачен мир, когда вокруг к тебе все равнодушны — не жди кумира! Ты ведь сам — кумир! Дари огонь, и жизнь не станет скучной. Начни с себя — согрей своим теплом других людей, отчаявшихся в счастье, и ты забудешь, как был пуст твой дом, так будешь окружён друзей участием! Начни с себя и сделай мир вокруг хоть чем-то лучше, ласковее сделай, и ты поймёшь, что мир — не враг, а друг. И вдруг услышишь, как душа запела.

Убивая, стирая в себе, в самом зародыше все, не делающие ей чести, качества, Марина постепенно очищалась сама и могла теперь действительно любить всех бескорыстной чистой любовью. А ведь, только тот может нести в мир любовь, кто любим и, самое главное, научился любить сам.

Теперь Марина учила любви своих взрослых детей. Однажды в разговоре с дочерью она услышала, как Яна возмущённо осуждала свою подругу Лену:

— Ты представляешь, мам, она иногда ведёт себя так, как будто все ей обязаны! Может попросить о чём-то без обиняков, не считаясь с тем, что у меня есть свои дела, а ведь могла бы вежливо сначала поинтересоваться, смогу ли я ей в этом помочь. Так нет же, звонит и требует: «Вынь да положь»! А сделаешь то, что она просит, так и «спасибо» не всегда дождёшься.

Тон Яны был раздражённым, чувствовалось — что-то сжигает её душу. Марина тогда внимательно посмотрела на дочь и спокойно сказала:

— Послушай… Это мой совет как старшего, опытного и преданного тебе друга. Не суди никогда и никого! Ведь и мы с тобой наверняка обладаем недостатками, которые сами в себе не замечаем, и, вполне возможно, Лена тоже когда-то думала о тебе осуждающе. Осуждение других тебе и мне, и любому другому ничего хорошего не принесёт, но зато покроет того, кто осуждает, липкими лохмотьями грязи. Я стараюсь сразу стряхивать их с себя. Стряхну, бывает, одним махом и выброшу из головы всю эту бесполезную досаду на людей, продолжаю жить птичкой, порхающей с ветки на ветку. Поэтому и умудрилась сохранить душу без больших пробоин! Какая разница, какие совершает Лена ошибки? Это её жизнь! Мне главное, чтобы ты сделала правильные выводы из них. Извлекай из чужих ошибок свой опыт. Ты, главное, доченька, свою жизнь старайся жить правильно, а все другие как-нибудь сами разберутся с собой!