Чтение онлайн

— Опять! — подтвердила она. — Ты из-за чего ходишь со мной? Из-за чего? Ну говори, разве тебе интересно?

— Правильно. — Леон вдруг просветлел. — Точно. Как же я не сообразил! Мне интересно с тобой. Даже очень интересно. Давай до вечера будем идти? И завтра пойдем. А скоро — каникулы. Вот красота! На речку вместе ходить, в лес, в парк.

В парк! Ее словно огнем ожег недавно пережитый стыд. И те две короткие, ужасные строки.

— Я не верю. Я ничему не верю. Леон, ты хороший, добрый, благородный. Но я не верю.

— Не веришь? Значит, не веришь?.. — Он протянул ей свой портфель. — Подержи.

Леон подошел к забору и вырвал из куста крапивы высокий побег. Подняв рукав и стиснув зубы, он принялся хлестать себя по руке.

— Что ты! — крикнула она. — Перестань!

Где там! Он сорвал с крапивного куста верхушку с пятком острых, зубчатых листьев и сунул себе в рот. Леон прожевал листья и честно проглотил их.

— Вкусно!

— Ты с ума сошел!

— Знаешь, сколько витаминов!

— А если язык распухнет и говорить не сможешь? Вон как рука покраснела.

— Переживу, — сказал Леон и улыбнулся горящими губами: — Теперь веришь мне?

— Ох, и дурной ты!

— И не дурной, — сказал Леон. — Я просто немножко француз.

— Француз? — удивилась Маша.

— Рассказать? — спросил Леон.

Сколько раз девчонки гадали между собой, почему такое имя у Шишкина. А что толку? Поговорят — и все, никто же этого не знал. И вот сейчас собирается рассказать. Не кому-нибудь, а ей. Маша смутилась, и лицо ее порозовело.

— Расскажи, — кивнула она.

— Вот твоя бабушка заплакала, когда вселились в новую квартиру, а моя бабушка все двадцать серий проплакала, когда фильм про Великую Отечественную войну смотрела. Она почти три года в Германии была. Попала в облаву, и фашисты увезли ее в эшелоне. На заводе пришлось работать. Там со всей Европы работали люди. И подружилась моя бабушка с французским пленным Леоном. А Леон в подпольной организации состоял. Потом и бабушка в ней была. Они старались не столько работать, сколько вредить. Один раз удалось вывести из строя электрическую подстанцию. Кончилось, в общем, тем, что Леона расстреляли, а бабушка уже после победы вернулась с дочкой — моей мамой. А я уж так, по наследству, дедушкино имя получил… Видишь, сколько наговорил! — Леон улыбнулся. — А ты думала, что язык распухнет и не будет ворочаться.

— Спасибо, Леон, — сказала Маша.

— За что?.. А, ясно… Между прочим, тебе первой рассказал. Только тебе… Ух, губы печет! Язык ничего, а губы — прямо огнем. Далеко еще до ключа студеного?

— Уже близко, — обеспокоено сказала Маша и заторопилась: — Правильно, надо холодной водой ополоснуть.

— Тогда бежим! — сказал Леон. — Обожди. Ты мой портфель держала — теперь моя очередь нести.

Спорить Маша не стала. Отдала ему свой коричневый, с блестящими замочками портфель.

— Теперь все правильно, — кивнул он. — Теперь бежим!

И тропой, вьющейся по зеленому лужку, они побежали к оврагу со студеным ключом.