Чтение онлайн

Может, солнце светит

По-другому, может, ветер

Оставляет вкус во рту.

Неописуемым видением глаза твои

Всё от меня не отступают ни на шаг;

И поедающими, ревностными клятвами

Вся переполнена душа,

И размышленья и мечтанья миллиардами

В ней беспорядочно кружат.

Непримечательные, тусклые и вялые,

Бесповоротно исчезающие дни —

Ни благосклонными авгурами, ни фавнами

С их предсказаньями планид,

Ни развлеченьями, пустыми и забавными,

Но лишь тобою спасены.

Как параллельная вселенная глаза твои,

И даже город изумрудный без очков

Ты непременно разглядела бы как явное.

Ты от душевных сорняков

Освободила исцеляющею жатвою

И освятила мой альков.

Ты поделила существующее надвое:

Что до тебя происходило и теперь,

И, наподобие сознанья Цинциннатова,

Я не почувствовал потерь;

Я ускользнул от рядового и понятного

Сквозь зачарованную дверь.

И всё минувшее и будущее пятнами,

И мысли немощно сквозят,

И все тревоги и волнения – уж спят они,

Пока дороги не виднеется назад,

Пока внутри меня незыблемо упрятаны

Твои волшебные глаза.

Какая же радость,

Какая же мука —

Задумчивым взглядом,

Не слыша ни звука,

Всю звёздную даль

С земли наблюдать.

Бездонное небо,

Кометы как гравий,

Сияющий невод

Раскинут без края,

Жемчужины звёзд —

За тысячи вёрст.

Загадочен блеск ваш,

Внушительна сила,

О, звёзд королевства,

Немые светила.

Ваш холод и жар —

Трепещет душа.

Мы здесь копошимся,

Как мелкие черви;

Вы боги всей жизни,

Но только зачем вы,

Как сонмище глаз,

Глядите на нас?

Удовлетворенье

И хохот, наверно, —

Из вечности зреть на

Людские мгновенья,

На суетный бег,

На мелочность бед.

Сияйте с зенита,

Как жалкую паству,

Величьем дразните…

Но только не даст ведь

Рассвета туман

Лишиться ума.

Он, будто лекарство,

Отсеет дурное

И ваше коварство

Бесследно укроет,

Как чёрной дырой,

Сплошной синевой.

В скромно разбитом церковном саду

Розы без позы вальяжно цветут;

Девушка рядом, как розы, нарядна,

Искренне рада у всех на виду

Прятать бутоны в цветущей ограде.

Синяя ясность в прелестных глазах,

Где распустился ещё один сад;

Милым и робким, по-ангельски добрым,

Локонов кромки отбросив назад,

Личиком розовым в стороны смотрит.

Я же украдкою жадно смотрю

Стройную магию матовых рук,

Ей очарован и полностью скован,

Словно готовый к её алтарю

Сердце доставить по первому зову

Или же клирос под ропоты ряс

В храме каком-нибудь нагло украсть,

Чтобы все требы и каждый молебен

Петь ей хвалебно по нескольку раз,

Будто младенцу святого вертепа…

Но замечтавшись на месте одном,

Я увидал, как за дверью входной,

Словно на крыльях по паперти ринув,

Девушка скрылась… И я заодно

К дому пошёл через площадь и рынок.

Жёлтою ризой оделась заря,

День-фимиам не спеша догорал.

Вместо иконы я нёс её образ

В мыслях-киоте, и там же хворал

Мой атеист, покалеченный в рёбра.

Когда от сна всепоглощающего

Ты вдруг, совсем не ощущая его,

Очнулся утром улыбающимся;

Когда в окне погода солнечная

Тревоги стёрла, словно горничная,

И день, по-новому рождающийся,

Как целой жизни составляющая,

Слегка подслащивая горечь её,

От мирозданья беспризорничает —

Тогда – в мгновения безоблачные

Совсем не страшно кануть обморочно:

Весь день горит шарами ёлочными,

И хорошо, что сну не предан ещё,

Что тьма прошла – и буйство света уже,

И мысли все – как будто собранные,

И безмятежны, и не злобны они…

Но всё же знает разум сведущий,

Что это лишь до ночи следующей.

М.М.М.

Красота – один из видов гения, она ещё выше гения, ибо не требует понимания.

Оскар Уайльд

Есть в гениальной красоте,

Что надрывается, крича,

Неуловимая, как тень,

Глубокоскрытая печаль.

Невероятно сознавать,

Что не способны описать

Все приземлённые слова

Твой возвышающийся взгляд…

Но одиноко наверху

Великолепнейшей из птиц,

Ей в стратосферу б упорхнуть,

Чтоб среди равных погостить,

Чтоб отдохнуть от суеты

В простых объятьях тишины,

Где сокровенные мечты

Их воплощеньем смущены.

О, этот танец мотылька

У неприкрытого огня:

Как чародей, он будет лгать,

Чтоб в одночасье всё отнять.

И как понять, как разглядеть

В душеслепящей темноте,

Среди отравленных сердец

Высвобождающих надежд?

Лишь только внешняя краса

Способна трепетом терзать

Маниакальные глаза,

Которым нечего сказать;

И не сыскать нигде покой,

Пока их яростный огонь

Следит завистливой толпой