Чтение онлайн

Двор этот сохранился. Правда, его облик претерпел серьезные изменения со времен Сергея Григорьевича. На месте нынешнего южного корпуса (его сделали почти в полном соответствии со «стилем Растрелли», хотя и на целое столетие позже) итальянский зодчий возвел одноэтажную галерею, которая вела в кухню. Расположенная подальше от парадных покоев в юго-западном углу участка она соседствовала с большим ледником, спрятанным, как и кухня, за полукруглой стеной. Это была оригинальная архитектурная кулиса с многочисленными колоннами, с семью нишами для скульптур, с балюстрадой с вазами наверху. Она имела два разрыва, позволявших, в случае надобности, проходить к весьма скромному лакейскому корпусу. В центре на небольшом возвышении хозяин дома предполагал встречать гостей.

Оформление двора, как представляется, связано с весьма древней традицией приема клиентов римскими патрициями в так называемых домах-базиликах. Опорная точка в этих рассуждениях — венский дворец семьи Траузон, имевший такой двор. Свое очарование двор невского дома сохраняет, но его значение как места почетной встречи гостей было окончательно перечеркнуто на рубеже XVIII и XIX веков, когда желание «придать дому демократические черты» привело Строгоновых к решению устроить вход в дом непосредственно с Невского проспекта.

План первого этажа (нижнего апартамента). Часть проекта невского дома, составленного Ф.Б. Растрелли к весне 1753 г. В левом верхнем углу комплекс кухни. Посередине западного корпуса — парадный вестибюль

Дом, построенный по заказу Сергея Григорьевича Строгонова на Невском проспекте в Петербурге, получился своеобразным. Несмотря на открытый с первого взгляда облик — большие окна и расположение в городской среде, — он сохранил в себе, по крайней мере, один элемент средневекового сооружения феодала (замка) — закрытый почетный двор. Избранный для фасада стиль барокко предусматривает легкость и прозрачность. Архитектор действительно устроил проход, вовлекающий, казалось бы, прохожего внутрь обустроенного двора. Но попасть в него можно было только в карете. Пропустив ее, дубовые ворота наглухо закрывались. Владелец, занимавшийся торговыми операциями, пытался скрыть свою жизнь от глаз посторонних. Лишенный внутренней свободы он был еще не готов к открытой общественной жизни.

Так, вслед за купчиной Альнаскаром, героем сказки И.И. Дмитриева «Воздушные башни», мог сказать Сергей Григорьевич Строгонов. Внутренние покои его дома очень долго совершенствовались, прежде чем застыли в своем окончательном виде, отражающем историю смены поколений владельцев. Изначально они выглядели не менее амбициозно, чем фасад. Первые гости увидели залы, как уже упоминалось, 25 октября 1754 года. В тот день барон Сергей Григорьевич, желая угодить Двору, дал великолепный бал для иностранного купечества по случаю рождения наследника престола — великого князя Павла Петровича. Одновременно праздник стал представлением Петербургу и Европе нового дома. Посещавшие барона Строгонова в первый раз едва ли могли заподозрить переделку, особенно в том случае, если хозяин не открывал двери в старые, земцовские, комнаты. Благодаря сведениям «Санкт-Петербургских ведомостей», разнесенных изданиями других стран, вся Европа узнала, что новый дом в Петербурге принимал полтысячи гостей, которые «в большей зале танцевали при изрядной музыке; а в прочих покоях во всю ночь [были] подчиваны дорогими напитками, фруктами и конфектами в великом довольстве».

Хотя эпоха императрицы Елизаветы Петровны известна многолюдными собраниями, начинавшимися, как правило, поздно ночью, все же корреспондент, в угоду хозяину, явно преувеличил число иностранных купцов, что побывали в тот день в доме у Зеленого моста. Так, Большой зал, его можно видеть и сейчас, не может принять более 100 гостей. Его площадь всего 122 квадратных метра. Зеркальная галерея, второй вместительный интерьер здания в ту эпоху, имеет площадь еще меньше — 78. Другие залы были еще меньше — примерно по 30–40 квадратных метров.

Большой зал, традиция создания и оформления интерьеров которого восходит к итальянскому ренессансу, был призван придать дому барона Сергея Григорьевича характер общественного здания. Действительно, в 1760–1770-х годах это помещение иногда использовалось для проведения «государственных мероприятий» — увеселений и концертов, оставив Зеркальной галерее, видимо, функцию Столовой.

Франческо Растрелли — итальянца, через Францию оказавшегося в России, часто называют создателем Строгоновского дома. Это верно, но лишь с тремя существенными дополнениями. Во-первых, этот архитектор в значительной степени пользовался плодами трудов предшественников.

Во-вторых, свои возможности Растрелли не реализовал полностью. Желание иметь четыре здания равного размера по периметру воплощалось довольно долго, но все же осталось в качестве наследства следующим поколениям зодчих.

Большой зал невского дома. 1920-е гг. Дом-музей превратился в музей-дом. В интерьер перенесли скульптуры из Картинной галереи, на восточной стене повесили портрет графа Александра Сергеевича кисти А. Варнека. Все остальные детали оставались неизменными с начала 1790-х гг., за исключением паркета, уложенного в 1850-е гг.

Наконец, в-третьих, очевидно, что в первоначальный замысел постоянно вносились коррективы. Это могло быть результатом разногласий Строгонова и Растрелли, последнего «погубила» архитектурная мода, быстро менявшаяся в 1750-е годы, хотя он все же внес свой вклад в приближение Петербурга к Парижу, что соотносилось с всеобщим увлечением Францией в России XVIII века.

Город на Сене притягивал к себе взоры россиян еще со времен Петра Великого, но только по примеру фаворита императора И.И. Шувалова подражание лучшим парижским домам превратилось в манию, поскольку французский этикет окончательно завоевал российский двор. Следует заметить, что первоначально заказчики удовлетворялись лишь некоторыми компонентами. Именно в этот период, по словам Я. Штелина, в Петербурге «не осталось более ни одного знатного дома, не меблированного в новейшем французском вкусе».

Великолепная французская мебель появилась и в Строгоновском доме, его Ф.Б. Растрелли спроектировал как палладианский дом с барочной декорацией. Можно усмотреть лишь одну явную ссылку к Франции, точнее, к Версалю. Мастер пишет о примыкающей к Большому залу зеркальной галерее, украшенной позолоченной скульптурой, да и то пропорции зала — длина 13,6 метра и ширина 7,9 метра — не дают основания считать его галереей в точном значении слова.

Андреа Палладио, классик европейской архитектуры, писал: «Комнаты должны располагаться по обе стороны передней и зала; при этом необходимо, чтобы комнаты правой стороны соответствовали и были равны комнатам слева». По центру западного корпуса зодчий наметил парадный вход в здание, он вел в довольно обширный и украшенный статуями в нишах вестибюль (говоря по-русски — в сени).

Пронизанная светом западная стена Большого зала — триумф архитектурной мысли Растрелли. Десять окон почти не оставляют места простенкам, нижняя часть которых украшена зеркалами

Из сеней можно было попасть на мраморную Парадную лестницу, служившую границей между половинами отца и сына. Как я предполагаю, отделали только вторую из них, ту, что начиналась в двух антикамерах (верхних вестибюлях), расположенных также в центре западного корпуса, но уже на втором этаже. Из них посетители после некоторого ожидания и непременных рассуждений по поводу богатства владельца, представление о котором у них уже, конечно, сложилось, проходили в Большой зал.

Про устройство подобных интерьеров великий итальянец сообщал: «Я обычно делаю так, чтобы длина зала равнялась не больше, чем двум квадратам, сторона которых равна его ширине». Это означало, что ширина интерьера составляла половину его длины. Сделав высоту зала равной его ширине, зодчий добивался идеальных кубических пропорций. Именно так, например, поступал его английский последователь Иниго Джонс в чрезвычайно знаменитом Уилтон-хаус, графство Уилтоншир в юго-восточной Англии. В доме, построенном в XVII веке, до настоящего времени сохранились одинаковых пропорций залы, которые созданы последователями Палладио и носят название «Doble cube room» («Зал в два куба») и «Single cube room» («Зал в один куб»). Ребро куба каждого из них имеет те же пропорции, но это интерьер в полтора куба (высота и ширина интерьера зала равна 9 метрам, длина — 15,5 метрам). Два куба могло поместиться лишь в центре северного корпуса.