Чтение онлайн

Но все эти полезные ископаемые и прибыльные и нужные производства ерунда по сравнению с находкой каменного угля. Развитие государства определяется количеством потребляемой энергии. А ещё возможностью эту энергию производить или добывать. Сейчас вокруг Владимира с огромной скоростью сводятся леса, а ведь он ещё даже ни одного заводика мелкого не построил, сплошные кустарные мастерские. И за год столько древесного угля перевёл, что теперь леса нужно десятилетиями восстанавливать. Да, профессор Виноградов это дело на самотёк не пустил и приличное количество лесников сажает кедры и дубы на месте порубок и не только вокруг Владимира, но и по всем его четырём княжествам, а теперь отправятся и в Болоховское. Только кедру или дубу расти до взрослого состояния лет пятьдесят. Даже первых шишек не увидит. Ему сейчас тридцать четыре, плюс пятьдесят. Далеко за восемьдесят годков будет. Столько сейчас не живут.

По этой самой причине, как только гонец примчался и сказал, что в третьей яме на глубине тридцать восемь метров или пятнадцати с небольшим сажен упёрлись в слой чёрно-бурого камня, так Андрей Юрьевич бросил выплавку стекла на Ероху, а производство бумаги из разных солом на Глеба Зеремееича и понёсся к Червонограду.

Событие тридцать третье

Пришлось на жеребце «Рыжике» мчаться, а не в любимой телеге, потом пересаживаться на «Ворона», но и тот стал спотыкаться в конце, и последнюю четверть пути Андрей Юрьевич вообще на кляче почти трусил, конфискованной на почтовой станции или яме.

Успел до темноты и даже в шурф спустился профессор. Вообще так себе удовольствие, хоть рука византийского математика чувствовалась. Спускали его на настоящем кресле. Только с тремя ножками, очевидно для устойчивости. А так все атрибуты и спинка, и подлокотники есть. А вот на глубине в сорок метров, в окружении черного пласта угля, чувствовал себя профессор Виноградов каким-то пришибленным. Давила на него земля со всех сторон, хоть диаметр шурфа был в районе пяти метров. Света почти не было, и в стены были вбиты колышки, на которых подвесили керосинки. Света от них чуть, стёкол-то нет ещё, зато бонусом — запах горелого керосина.

Потому Андрей Юрьевич быстренько осмотрел стены поковырял кайлом уголь, оценил его твёрдость и неуступчивость, и назад залез в кресло и стал дёргать за верёвку. Желая помочь воям побыстрее его оттуда достать, профессор оттолкнулся ногами от угольной черноты и… Кресло стало вращаться. Сначала несколько оборотов в одну сторону, потом подумает и в другую айда вертеться. Вылез Андрей Юрьевич с полным набором расстройства вестибулярного аппарата. Подташнивало и весь мокрый от испарины.

— Исаак, мать твою греческую, ты не мог придумать чтобы кресло не вращалось! Включи мозги! — набросился на улыбающегося математика профессор Виноградов.

— Так ни разу…

— Ладно, чёрт с ним. Теперь нужно придумать конвейер.

— Что?

— О, это великое изобретение руссов!!!

С утра Андрей Юрьевич осмотрел два других шурфа. И остальные постройки и недостройки лагеря или даже будущего города Червонограда. А ведь молодцы хроноаборигены. Порядок покруче орднунга. Над всеми тремя шурфами установлены дощатые крыши. Во всех по два подъёмника и, кроме того, вдоль стенки висит длинная верёвка — пеньковый канат, который человека выдержит. Он служит для двух целей, как сотник Ворон пояснил, на нём узлы с саженями навязаны, измеряют так глубину, а в случае обрушения стен можно будет попробовать работающим внизу выбраться самостоятельно. Вдруг с подъёмниками что случится.

На более южной шахте, где всё время работают по два ордынца, сменяясь каждые три часа, углубились на тридцать метров. Там попали на твёрдый песчаник и приходится частенько киркой работать.

На шахте, что вынесена на полкилометра от реки глубина уже сорок метров, но до угля не добрались, а возможно, что там его и нет. Неизвестно же как пласт залегает. Но судя по тому, что уголь там, в далёком будущем, добывали миллионами тон в течении десятков лет, там должно быть этого угля больше, чем стопятьсот миллионов. Эверест меньше будет, если весь добытый уголь в одну гору сложить.

— В этой яме мои люди, — похвастал староста Любомир, — заплатить бы, княже, вона сколько прошли, больше татаровей.

— Обязательно. Сейчас сотнику Ворону дам команду. Пусть дальше копают. Уверен скоро и они на уголь наткнутся, тогда ещё и премию выдам. Гривну новгородскую.

— Спаси тя боже, Андрей Юрьевич! Вот радость-то. Церкву тогда заложим.

— Церкву? Нет. Я тут дам команду храм строить. Большой, каменный. Тут город будет и вам деревянную часовню срубим, а вы деньги на лошадей и одежонку пустите, косы вон скоро продавать будут. И к вам привезут. Ладно, потом покажу, — видя, как на языке Любомира появилось тысяча вопросов, остановил его Андрей Юрьевич, — Сейчас иди к своим сельчанам, радостью поделись. Мне с сотником пообщаться надо.

Постоянно кланяясь, отступая задом, староста удалился, и его место занял Ворон.

— Пётр, как с ордынцами, не бузят, бежать не пытаются?

— Так теперь не просто это им учудить. Эвон, барак построили. Маловат на шесть десятков человек. Так плотники обещают за седмицу на второй барак досок напилить.

— А вы?

— А что мы, мы привычные, палатки завезли, еду местные бабы готовят, сносно устроились. Тем более, как поганых расселим, Егор — это плотник главный, со Львова прибыл с бригадой, обещал и для нас бараки начать строить. До конца лета, тут город настоящий будет.

В обед Андрей Юрьевич попытался донести до грека идею конвейера.

— Исаак. Вот смотри, если внизу поставить точно такой же блок, что и на верху, то как бы бесконечная верёвка получится и к ней через определённые промежутки привязаны бадейки деревянные на два ведра. А здесь наверху привод и он заставляет верхний блок крутиться всё время. Крутят его два вола, да хоть четыре, если двум не под силу. Нарубил ордынец ведро угля и высыпал в бадью, весь уголь спокойно вместится, ведь бадья больше ведра. В это время второй нарубил, и он высыпал в следующую. Третий нарубил и снова в пустую бадью высыпал. Поднимается бадья до верхней точки и переворачивается, высыпая уголь в лоток, который упирается в ларь. А с другой стороны ларя есть другие лотки с перегородками, по которым можно выгрузить уголь в повозку специальную с высокими бортами, куда четвёрка лошадей запряжена.

— Получается беспрерывная работа и никто никому не мешает и не задерживает, — закивал с пониманием головой математик, — А ведь просто всё. Я нарисую для плотников и кузнецов чертёж. Нужно только подумать, как бадья будет в лоток высыпать.

— Две верёвки и два блока вверху и внизу и бадьи в форме коробов. Ну, как черпаки для водяного колеса, что подают воду из реки для полива. Ничего сложного.

Добрый день, уважаемые читатели. Кому нравится книга и кто терпел до последнего, нажимайте на сердечко. Награды тоже приветствуются. Оставляйте комментарии.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 12

Событие тридцать четвёртое

У Саньки Юрьева — командира диверсантов разделить отряд на два, как они планировали с князем Владимирским, не получилось. Наоборот, он даже сожалел, что мало луков в запас взял. Отряд можно было существенно увеличить. С ним ведь те же самые возчики поехали, что и сопровождали их войско на войну с погаными. Повоевать, не повоевать, но поучаствовать пришлось мужичкам. Они и трофеи собирали с воев Святослава Киевского, и потом изображали всадников во время битвы с погаными. Ну и снова сбор трофеев с татаровей. А там раненых иногда добивать приходилось. Обстрелянные и не робкого десятка возчики. И их почти два десятка с ними. Совсем эти два десятка оказались бы не лишними.