Чтение онлайн

Едет разъезд из десяти стрельцов и перекрикиваются через половину леса. Кто их учил так разведку проводить?! Ну, дождались пока они из-за поворота лесной дороги выедут и перебили. Обуминоги эти даже лук вытащить не успели. Семь диверсантов на десяток идиотов, это и по два раза выстрелить за глаза. Унгров раздели. Вырубили в лесу небольшие деревца, заострили их и воткнули поперёк дороги. Пришлось колотушку делать, чтобы поглубже колья загнать в твёрдую землю. Потом разведчиков этих привязали задницами голыми в сторону унгров. Вот загадка будет для Шаробера. Чего бы это значило? Да, ничего это не значит. Но пусть поломают голову.

Поехали дальше в сторону того поля, где вчера ночью устроили небольшой переполох. Не доехали. Буквально через десяток минут вернулся Горыня, посланный вперёд, и доложил, что крупный отряд тяжеловооруженных рыцарей венгерских движется по дороге.

— Пару сотен. На полверсты растянулись. По двое едут. Неспешно.

— Обстреляем? — усмехнулся Санька.

— Понятно. Тут через сотню метров поворот дороги крутой. Все девяносто градусов. Удобное место.

— Погнали!

Вот через мост идти ему страшно, а ехать навстречу паре сотен воев всемером, нет. Ну, так и Саньке не страшно. Они всегда обгонят на своих резвых конях тяжёлых, всех в броне, рыцарей. Тем более, на узкой лесной дороге.

Привязывать лошадей не стали, так, накинули уздечки на кусты, всё же немного страхуясь. Как коня своего не учи, а одно бестолочь, как венгры. Только оставь его одного, обязательно убредёт куда, за какой-то одному ему известной травкой охотясь.

Встали за поворот так, чтобы их крайние деревья прикрывали, и стали ждать. Топот услышали заранее. Тяжёлые кони.

— По двое в каждого, разобрать цели. Горыня, ты лучший. Один стреляешь в первого. Оставь его с одним глазом, — прошептал Санька и выцелил ехавшего вторым воя в ярком жёлтом плаще с малиновой каймой. Метил в неприкрытое лицо. Попадёт в глаз, так в глаз. Нет, так нет. С такого расстояния наконечник бронебойный пробьёт кость. На свиньях сто раз испытывали, лучшую форму для наконечника подбирая.

— Бей!

Тетива вжикнула, ударив по наручи. Санька уже вторую стрелу вытягивал из-за плеча. Первая попала, и Трофим его второй номер попал, пара стрел из жёлтого торчит. Теперь вон тот с перьями на голове. Вжик. Третья стрела. Венгры встали. Задние пытались поднять коней на дыбы, ими прикрыться от стрелков. Пока не поняли, откуда стрелы летят. Не видно же им ворогов.

Вжик. Вжик. Крики разнеслись над лесом, видимо раненые появились. Неудобно стало стрелять. Первых они выбили, а дальние или коней поднимают венгры постоянно или наоборот сами к гриве припали. Вон, вообще, пара человек спешилась.

— Закончили. По коням, — не в кого стало бить. Умные сбежали за следующий изгиб дороги.

Санька снял петлю тетивы с лука и перевернув, освободил вторую. Потом сложил её в мешочек из брезента и пошёл к лошадям. Уже когда все в сёдлах были, хохотнул.

— Ну, теперь у Даньки на все его приготовления время будет.

— Коней не будем забирать? — рачительная жилка в Горыне проклюнулась.

— Всех не сможем. Тех, что первыми попались возьмём. От голожопых. Там соловая кобылка знатная, чур моя.

Событие шестьдесят восьмое

Рассуждая о дьяволе и правде, философы скептически замечают, что правда о дьяволе — это такая грязная вещь, что одна капля мутит жизнь, как капля воды мутит стакан абсента. Но от этого можно опьянеть.

Григорий Климов

Князь Дмитрий Александрович Брянский был русоволосым и рыжебородым крепышом среднего роста. Если Андрей Юрьевич был под метр восемьдесят, то стоящий напротив князь был немногим больше метра шестидесяти. Чуть не на голову ниже. Плюс каблук сантиметра три на сапогах у профессора Виноградова. Больше в мире нигде сапог с каблуками не делали. По крайней мере, профессор ни у кого больше кроме своих воев не видел. Понятно, что разойдётся это ноу хава, но вот до Брянска пока не добралась.

— Сколько ты хочешь, брат?! — злобно глянул на него исподлобья молодой довольно человек. Лет тридцать. Ни одного седого волоска. Шрамов, уродующих физиономию, тоже не видно. Можно и красавцем назвать. Глаза такие пронзительно-голубые. Волосы густые и кудрявые.

— Я-то? — Андрей Юрьевич вспомнил мультфильм из детства: «Там столько вкусного. Во»! — Вот столько, — профессор раздвинул руки эдак на уровне плеч.

— Что это? — выпучил синие глазки Дмитрий Александрович.

Выпучил и стоящий рядом зять его — князь Гомельский Олег Святославович. Как выяснилось, он ему неправильный зять. Не на дочери женат, а на сестре. То есть, он-то брянцу зять, а вот брянец Олегу Святославичу — шурин. Не путать с шуричем. Андрей Юрьевич потихоньку в этих родственных связях разбираться стал. Шурич — это, оказывается, сын шурина.

— Это шутка. Пойдёмте, братья, время обеденное, перекусим. Потом отдохнёте, потом в баньку вас сводят, ну, а за вечерей и о делах наших скорбных покалякаем.

Зять с шурином опять глаза выкатили. Одинаковые такие, голубые у обоих. Зять ростом повыше, лишь чуть ниже Андрея Юрьевича и ровесник, должно быть. Четвёртый десяток точно разменял. Виски уже седые и в бороде полно волосинок белых. И кошачьи лапки в уголках глаз.

Привезли их под усиленным конвоем. Как только узнал Андрей Юрьевич, что эти авантюристы угробили Витовта, так сразу выслал сотню дружины им на встречу. Хрен его знает куда запропастился Великий князь Литовский Гедиминас, но он потерял за одну компанию уже третьего сына. И тем более, насколько знал Андрей Юрьевич, Витов был любимым сыном Гедимина и наследником. Сыновей, конечно, там прилично осталось и те самые, что в Истории отметились, но холерик Гедимин может резко возбудиться и пойдёт карать направо и налево. Андрей же Юрьевич тут одну комбинацию в голове проворачивал политическую, и эти два хроноаборигена ему живыми нужны. Не тот случай, где с паршивой овцы хоть шерсти клок. Тут этой шерсти вагон и маленькая тележка.

Перекусили запечённым кроликом, и князей увели в выделенную опочивальню, а чуть позже и баню.

Андрей Юрьевич решил похвастать кулинарными изысками за ужином. Состряпали повара пельмени, сбацали салат оливье, с мясом вместо колбасы. На стол поставили первые на Руси стеклянные кубки из хрусталя с гранением и рядом кувшинчики абсента и кофейного ликёра из ледника принесли. До бутылок пока руки не дошли. Это нужно формы из железа делать. С кубком проще пока просто выдувают, уж какие получатся. Можно большими толстостенными стаканами назвать.

— Ну, за мир во всём мире! — поднял первым свой бокал профессор Виноградов и дождавшись, когда князья поднимут свои кубки чокнулся с ними. Мелодичный звук хрусталя товарищей поразил, и они хлобыстнули содержимое в себя. Абсент. Шестьдесят градусов. Зелёненький такой и полынью с анисом пахнущий. На сбитень немного ароматом похож и цветом. Но… не сбитень.

Что можно сказать? А сказать можно, что абсент чуть крепче мёда. Да в десять раз крепче. Хрясь, и баснословной цены фужер выпал из рук Олега Святославича. Он этими руками за горло схватился. И глазами человека, понявшего, что его отравили, глянул на князя Владимирского.

Тот взгляд выдержал и спокойно в себя напиток бомонда всякого залил.

— Что это?! — прохрипел первым, отдышавшись, Дмитрий Александрович.

— Водка анисовая. Ключница готовила. Братья, вы не думайте, никто вас травить не хотел. Посидите чуть и поделитесь потом, что чувствуете. Увидите. Непередаваемые осюсения. Да, вон запейте морсом, а потом закусите пельмешками, — Андрей Юрьевич взял второй хрустальный кубок с морсом, отхлебнул и вилкой наколол пельмешек. Сунул рот и принялся жевать, закатывая глаза и водя носом, — Вкуснятина. Лепота.