Чтение онлайн

Я бы сказала, что без душевной привязанности, но понимала, что это отнюдь не наш с Андреем случай.

Господи, как же сложно снять банально эти ботинки. Если бы мы пошли летом, то мне было достаточно просто снять туфли, чтобы потом пойти босиком. Но в туфлях, как я изначально планировала пойти, было бы очень холодно. На дворе стоял промозглый октябрь, с моросящим дождем и постоянным холодом. Поэтому я отказалась от этой идеи.

Скоро и переобуваться надо на машине…

— Устала?

Конечно, я устала. Я просто хочу лечь в кровать и снять эти дурацкие ботинки.

— Очень… — я вымученно ему улыбнулась, когда он уже без пальто оказался передо мной.

— Помочь?

Он опустил взгляд на мои ботинки, которые я тщетно пыталась снять без помощи рук.

Я подняла взгляд и ничего не смогла сказать. Лишь вымученно улыбнулась. У меня даже не было сил ему ответить или прислушаться к себе, согласна я вообще на это или нет.

Андрей опустился на корточки и начал расстегивать ботинки. Он так аккуратно касался моей лодыжки, снимал сначала один, потом второй.

Я только закрыла глаза, и тут же поняла, что засыпаю.

Ощутив холодный пол, я открыла глаза, но тут же меня подхватили на руки и понесли в комнату.

Я хотела было возмутиться, но Андрей был таким теплым, таким мягким и приятным, что мне уже не хотелось сопротивляться. Мне хотелось унестись куда-то далеко-далеко, лишь бы всегда быть так, вдыхать его одеколон.

— На кровать? — Тихо прошептал он, будто боясь, что разбудит меня.

— Угу.

Я зарылась носом в его ключицу и сложила руки в него на груди. От него пахло очень приятно. Мужским терпким одеколоном. От которого половина девушек университета сходили с ума.

Меня постепенно окутывал сон, но только когда Андрей оказался на кровати и притянул меня в себе, я окончательно провалилась.

Я проснулась, когда солнце еще не взошло.

Посмотрев в зашторенное окно, я пришла к выводу, что сейчас около трех часов ночи. Или около того.

Я так хотела спать, что даже не написала маме, что дома. Наверняка она опять написала сотню сообщений.

Рядом сопел Андрей. Как мы с ним легли, в том положении и уснули. Он лежал на спине, а я примостилась у него на руке. Наверняка она у него затекла.

Я засмотрелась на него.

Такое спокойное выражение лица, маленькие кудряшки спадали на лоб, а ресницы время от времени трепетали. Грудь медленно вздымалась. Он снял пиджак и жилетку, оставшись в рубашке, которая все также источала его запах.

Аккуратно выбравшись из его объятий, я встала с кровати и выскользнула из комнаты. Руку Андрей сразу закинул себе под голову, но не проснулся. Видимо, рефлекторно.

Сумка осталась лежать в прихожей. Там, где я ее и оставила. Вытащив из сумки телефон, я быстро написала маме сообщение и положила в карман брюк, которые я так и не сняла. Опять несколько уведомлений, от Ники, мамы, Роберта.

Практически бесшумно сняв брюки и топ, я осталась в одном нижнем белье. Домашняя одежда осталась в спальне, но лазить по шкафам не хотелось. Могла ненароком разбудить Андрея.

Я вдруг поймала себя на мысли, что как будто нахождение в квартире Андрея уже ничего не предвещало плохого. Да, каждый раз рядом с ним шли мурашки по телу, да, каждый раз сердце стучало как бешеное. Но с ним было спокойно.

Оказалось, Андрей уже не спал. Развалившись на кровати, он поворачивал голову в разные стороны и пытался привыкнуть к темноте. Выглядел при этом максимально мило.

Когда я зашла в комнату, он повернулся в мою сторону и попытался рассмотреть мой силуэт.

— Ты куда ходила? — Его голос был сонным, но не менее притягательным. Таким бархатным, хриплым… В сердце что-то защемило.

— За телефоном, и параллельно разделась. — Я подошла к кровати, положила телефон на прикроватную тумбу и залезла обратно к нему. Только теперь еще под одеяло. — Прости, если разбудила.

— Ничего. Я проснулся, потому что не почувствовал тепла рядом. — Он обжег мою чуть озябшую от холода в квартире кожу своими горячими руками. — Ты чего такая холодная? Будто ходила по улице голой.

— Просто холодно.

Я хмыкнула и устроилась поудобнее. И вдруг поняла, что лежала бы так вечно.

Спать не хотелось, но какой-то разговор тоже не хотелось начинать. Вдруг он сейчас снова засыпает. Только разбужу его лишний раз.

Мы лежали в обнимку, дыша в унисон. Эта тишина, которая накрыла нас, была отнюдь не гнетущей, напряженной. Я снова поймала себя на мысли, что с ним даже молчать комфортно. Не нужно разговаривать, чтобы понимать друг друга.

Я поняла, что мы ни разу так не лежали. Просто лежали, без поцелуев, без этого тянущего ощущения в животе, когда хочется к нему прикоснуться, пройтись кончиками ногтей по его накаченному животу.

Просто лежать.

— Знаешь, Ева. Я ведь тебе никогда не рассказывал ничего, что связано с семьей и т. п. Только отрывки из наших разговоров, чтобы ты посмеялась или поговорила со мной. — Неожиданно начал он и резко приподнялся. Я скользнула с его руки и села по-турецки напротив него.

Андрей тяжело вздохнул, будто готовясь к тяжелому разговору, и закинул руку себе за голову.

— Мать изменила моему отцу, когда мне было лет семь. И я помнил, как они кричали, как ругались. Я никогда не видел отца таким злым, таким разъяренным и обиженным. Для меня он всегда был спокойным, уравновешенным человеком. Он и сейчас не ругается ни на кого из нас. Только вот с мамой… Да какая уже мне мама.

Он произнес это с таким отчаянием, какого я никогда не видела. И мне стало его неимоверно жаль.

— Она манируляторша… — осторожно начала я.

— Ты тоже это заметила?

— Я даже почувствовала это на себе. Мы с ней говорили о тебе тогда, когда мы приезжали и ты помогал отцу.

— Черт… ну в общем, она абьюзер чистой воды. Не знаю, почему отец все еще с ней не развелся с ней… Она не занималась моим развитием, не занималась со мной, не помогала делать уроки, когда я просил ее об этом. Она даже Катей не занимается. Мною чаще занимался отец, но и его мне не хватало. Он часто пропадал на работе. И только вечером, когда я уже ложился спать, он заходил ко мне и спрашивал, как прошел мой день.

Я боялась произнести и слово, как будто это могло его спугнуть.

— Раньше я не мог дать ей отпор, потому что в какой-то момент родилась Катя, которой она тоже мало занималась. Я не понимаю людей, которые делают все только для себя. Но, к сожалению, я понял, что по-другому в этом мире никак. Но когда мы с тобой познакомились, я понял, что тебе можно довериться. Именно поэтому я так написывал тебе, пытаясь изложить все свои проблемы. Но не думал о тебе, только о себе. И иногда корил себя за это.