Чтение онлайн

Ты продолжаешь крутиться вокруг себя, чувствуя, что тебя начинает потихоньку подташнивать. Но музыка завораживает, проникает в каждую частичку твоего тела. Ты наощупь находишь чью-то руку и начинаешь крутиться вместе с этим человеком.

Тебе сейчас совершенно неважно, что кто-то на тебя смотрит. Возможно, с осуждением, презрением, отвращением. Тебе насрать. Ты наслаждаешься моментом. Позволяешь трогать себя за талию, прижимать к себе. Только чтобы никто тебя не отпускал. Потому что завтра ты снова проснешься в холодной постели в одиночку. Никто тебя не обнимет и не прижмет к себе. Только мерзкое утро и похмелье. Которое когда-то перерастет в хроническое.

Ты танцуешь под песню Щитов[2] «Секонд-хенд». Ты не любишь эту группу, но иногда тебе нравится медленно передвигать руками, поднимать их и неторопливо двигать бедрами в такт музыке. Ты будто в замедленном съемке.

Краем затуманенного глаза ты замечаешь только что зажженную сигарету, которая манит. Ты берешь ее, зажимаешь между пальцев и подносишь к губам. Ты вдыхаешь едким дым сигареты, прогоняешь его через легкие и выдыхаешь в воздух. Такой же едкий, отвратительный, как и ты сам.

Вот ты открываешь глаза и тебе хочется сгибаться пополам от смеха. Почему? Если бы ты знал. Тебе так хорошо, что ты никого не видишь.

На улице холодно, но тебе жарко. Ты хочешь снять все и остаться в одном лишь нижнем белье и продолжать танцевать. Только чтобы кто-то был рядом.

В руках оказывается бутылка, ты делаешь глоток прямо из горла и твой рот, легкие, все тело обжигает, будто ты только что дотронулся до огня. Ты смеешься и проваливаешься в забытье.

Чьи-то губы обжигают твою шею, постепенно спускаются ниже, к ключице, но потом возвращаются обратно и оставляют мокрые поцелуи, чуть кусая мочку уха и оттягивая ее. Рука блуждает по животу, поднимается выше, чуть задевая грудь, отчего ты рвано вздыхаешь и больше не воспринимаешь ситуацию как нужно. Чувства, эмоции притупляются и уступают животному желанию.

Шашлык был отменным. А все, что было после него, еще лучше.

[1] Строчки из песни группы Arctic Monkeys — Do I wanna know?

[2] Группа ssshhhiiittt!

Андрей.

Черт, спасите меня от головной боли.

Рука затекла, и я не сразу понял, что на ней кто-то лежит. Мне пришлось с трудом открыть глаза и чуть повернуть голову.

Черт. Черт, черт, черт. Нет, только не это.

На моей руке тихо сопела Ева. Она прижалась к моей груди щекой, и ее дыхание щекотало мою кожу. Короткие каштановые волосы были забросаны на подушке, их часть попадала мне в нос. Я изо всех сил пытался не чихнуть. Мне хотелось лежать с ней, засматриваться на ее ангельский вид, хоть и с черными как смоль волосами, или продолжить спать дальше. Но мне нужно было сквозь головную боль соображать, что ему делать. Но почему-то не смог оторвать от нее взгляда.

Мелкие веснушки на носу, родинка возле уголка губ и естественно очерченные брови. Она всегда была для меня симпатичной девушкой, особенно когда я ее впервые встретил. Когда у нее были другие отношения.

Впоследствии она изменилась, мы стали больше общаться, и я перестал думать о ее красоте, ведь ее саркастическая физиономия и недовольное выражение лица при разговоре со мной были такими… привычными. Я никогда раньше не рассматривал ее детально. Точнее сказать, ее лицо в расслабленном состоянии.

В прошлый раз, у меня дома, я не нашел ее в своей постели. Я проснулся только в 12 дня, когда через два часа уже должен быть на паре на другом конце города. После этого она не написала мне ни строчки.

Я понимал, что ей нужно время — все это переварить, но и сам поступал ужасно. Я делал самую отвратительную на свете вещь. Делал вид, что ничего не произошло.

Я подумал было поскорее убраться из комнаты, пока Ева не проснулась и не накинулась на меня, а то и чего хуже, встретила бы меня холодностью глаз и послала меня вон из комнаты.

Тогда бы она задела мое внутреннее эго. Но ничего, я бы пережил.

Я замер, даже дышать перестал, когда Ева вдруг пошевелилась и зажмурилась. Я попытался придать себе расслабленное выражение лица и прикрыл веки как раз в тот момент, когда она приоткрыла один глаз.

— У меня так болит голова…

Я открыл глаза, будто только что проснулся, и чуть улыбнулся. Ева пыталась закутаться с головой в одеяло и продолжить свой сон. Я начал переворачиваться на бок, из-под одеяла вылезла макушка. Вскоре показались и карие глаза, которые сонно стали рассматривать лежащего в ее постели парня. То есть меня.

— Андрей?

Ей резко пришло осознание, она подняла одеяло. Ее глаза расширились от удивления, она прижала одеяло в своей груди. Я лишь чуть приподнял уголки губ, чтобы она не поняла, что я имею против ее грязные фантазии или еще что похуже. Я-то знаю ее, она что угодно может придумать. Но скрыть улыбку мне давалось тяжело.

— Да, Ева, мы опять в одной постели. Неужели это судьба?

Я все-таки не смог сдержать самодовольной улыбки. Ева тотчас смутилась. Не каждый день ее можно увидеть с такими эмоциями на лице. Щеки покраснели, глаза забегали. Она будто не знала, что ей делать.

— Ева! У тебя нет ватных…

Кто-то без стука влетел в комнату.

Ника.

Она не договорила и осталась стоять посередине комнаты. Из-за ее шокированного взгляда хотелось засмеяться. Но Еве отнюдь не хотелось смеяться. Ее глаза были полны страха. Она даже не смогла совладать со своими эмоциями. Ника переводила взгляд с меня на Еву.

— Ничего не было!

Мы умудрились произнести это одновременно. Ника подняла брови. Ей не хватало лишь очков, как у учительниц в школе, чтобы отчитать за наши действия по полной. А потом еще и к директору послать.

— Я…я, пожалуй, попозже зайду.

И Ника пулей вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь. Ева шумно выдохнула и закрыла ладонями лицо.

— Андрей, только не говори, что мы опять перебрали и переспали.

— Да если бы я сам помнил…

Я почесал затылок. Я вообще не помню, что вчера было. Видимо мы настолько намешали алкоголя, что вырубились. Или не вырубились. Я помню только, как мы все танцевали, как чье-то тело постоянно кружило, смеялось и терлось об меня бедрами. Конечно же, это была Ева.

— Давай встанем и спустимся вниз. Может ребята что-то помнят. — Ева зашуршала одеялом и поднялась на кровати.

— Черт. Похоже мы не просто вырубились. — Она тихо выругалась и попыталась дотянуться до своих трусиков, которые оказались примерно в нескольких метрах от кровати. — Это же надо было их туда забросить. И кто бы это мог сделать…

Ее голос звучал угрожающе, но я не смог сделать улыбки. Лишь ухмыльнулся и откинулся на кровати. Если бы не головная боль и неимоверное желание пить, то день обещал быть очень даже хорошим.