Чтение онлайн

— Спасибо, — Элпин нервно посмотрела на Малькольма.

Малькольму было ужасно интересно, о чем она думает. Он повернулся к Гордону:

— Извините нас. Гордон нахмурился:

— Я сейчас соберу своих людей и уеду. Обязательно отправь на север мавра, как только…

— Разумеется, — Малькольм перебил его прежде, чем горец успел выболтать об их договоренности. — Как всегда, Саладин привезет вам соль.

Когда дверь закрылась и они остались одни, Элпин кинулась в его объятия.

— Извини, что я вышла из себя, но мне и в самом деле не нужна другая семья.

Малькольм не мог сдержать укола ревности. Двадцать лет назад ее детская проделка отняла у него возможность иметь семью. С того дня, как Малькольм возмужал, он затаил обиду. Но теперь настало время пересмотреть свои взгляды.

Женщина не должна отвечать за проделки ребенка.Она не собиралась искалечить его на всю жизнь и никак не могла знать, во что выльется ее шуточка. Тогда она ничего не знала о деторождении. Господи, да ведь она верила, что, в одиночестве проведя ночь в харчевне, можно заполучить ребенка! Она и не догадывалась, что жала шершней отравят его семя и лишат Малькольма возможности иметь наследников.

Если не считать этого, лучшей жены ему не найти. Может, это и будет ее наказанием. Когда выяснится, что у них не будет ребенка, вину за это возложат на нее. Мужья редко считались бесплодными. Некоторые жители Килдалтона обрушатся на Элпин. Они с детства не любили ее, но за несколько дней ей удалось завоевать их доверие. Со временем она снова обретет его. И все это время Элпин будет принадлежать ему, Малькольму.

Чувствуя, как Элпин прижимается к его груди, он начал думать о ней иначе. Он вспомнил, какой смелой она была много лет назад и как страдала от жестокости окружающих. Еще ребенком она научилась скрывать свою боль. Она выросла и постаралась чего-то достичь в жизни. Он должен проследить, чтобы у нее было светлое будушее.

Малькольм почувствовал умиротворение. Он напишет леди Мириам и расскажет ей о визите Гордона и растущем беспокойстве горных кланов. Но новости о своей личной жизни и подозрения относительно родственников Элпин он оставит при себе и расскажет все родителям, когда они вернутся.

С завтрашнего дня он приложит все силы, чтобы завоевать доверие Эллин и проникнуть в ее тайны. А пока он просто покрепче обнимет ее…

Саладин обнаружил Малькольма и Элпин обнимающимися в кабинете. Помоги ему Аллах, он им завидовал, хотя не знал пары, которая бы так заслуживала счастья, как эти давние противники, теперь ставшие друзьями.

Малькольм улыбнулся:

— Добро пожаловать обратно в мир живых, дружище.

Саладин вспомнил слова Иланны: «Один раз боги уже швырнули тебя обратно; швырнут и во второй раз», но не стал говорить о них. Его чувства к Иланне были чересчур свежи и противоречивы. Он не хотел говорить о них даже с Малькольмом.

— Я пришел поздравить вас, — сказал он. Элпин отстранилась от Малькольма, он притянул ее обратно.

— Не смущайся, ведь это наш Саладин. Он не будет смущать тебя или командовать здесь.

— Знаю. Но я должна проследить за приготовлением ужина, — улыбнувшись Малькольму на прощание, Элпин вышла.

— Ты должен сказать ей правду, — заявил Саладин.

Малькольм начал расхаживать по комнате.

— Знаю. Но не сейчас. Как ты обычно говоришь про ложь? А, вот: «Одна ложь, ведущая к сотне добрых дел, лучше, нежели правда, приводящая к беде».

— Не понимаю, зачем тебе понадобилось вынуждать Элпин к подобному браку? Лучше бы ты сразу обвенчался с ней в церкви.

— Знаю. Я сделаю это.

Саладин был всего пятью годами старше Малькольма, но их подход к жизни был совершенно разным. Мусульманин никогда не стал бы спать с порядочной женщиной, которая по законам религии не была его женой. Саладин не мог понять Малькольма.

— Как ты объяснишь ей этот обман? Малькольм потер лоб.

— Гордон и другие якобиты готовы восстать против короля. Они требуют, чтобы я присоединился к ним. Брак с Элпин предоставляет мне выбор. Мак-Кеи сохраняют нейтралитет.

Вот и еще один повод для спора. То, как Малькольм решал свои проблемы с горными кланами, выводило Саладина из себя.

— Использовать женщину для того, чтобы прекратить политический спор, бесчестно. Лучше воспользоваться мечом.

— Мы ценим женщин не только за то, что они рожают детей. Наши подруги свободны.

Саладин не удержался.

— Элпин вряд ли родит.

— Черт возьми, Саладин! Я знаю, что не могу сделать ей ребенка. Но мне нужны связи с горным кланом, а ей нужен дом.

Саладин почувствовал свою вину.

— А ты уверен, что она в родстве с Коми — ном Мак-Кеем?

— Теперь, когда я представляю внешность обоих? Да. Мне следовало раньше заметить это сходство, но я лет десять не видел Комина. К тому же у меня множество других дел.

Такое волнение могло быть вызвано только чувствами, но никак не политикой.

— Мне кажется, что ты любишь ее. Малькольм грустно улыбнулся:

— Возможно, — он присел на подлокотник кресла. К нему вернулась серьезность. — Я много лет обвинял ее в своей беде. Это бессмысленно. Она не представляла, сколько вреда причинит ее проделка. Я не понимал ее. Боже, Саладин, как ей было одиноко! Представь: тебе шесть лет, ты один на свете, а тебя отправляют на Барбадос.

Для Саладина в детстве подобное путешествие было бы радостью.

— Да, дружище, я понимаю. Малькольм сжал руку Саладина.

— Я забыл о твоем детстве. Я эгоист, и в этом моя проблема.

Это было одним из лучших качеств Малькольма: он быстро выходил из себя, но еще быстрее прощал. Случай с Элпин был исключением, но под конец Малькольм простил и ее.

Саладин улыбнулся, радуясь, что они с Малькольмом друзья.

— Не извиняйся. Леди Мириам спасла нас с Сальвадором из рабства. Наша жизнь складывается так, как велит Аллах.

— Интересно, что сказал бы твой брат, если бы узнал, что мы с Элпин поженились.

Саладин рассмеялся:

— Наверно, он простил бы ей, что она много лет назад сломала ему ребра.

Малькольм покачал головой. В его глазах засветилась нежность.

— Господи, она была настоящим исчадием ада, — заметил он и тихо добавил: — Она изменилась.

Мысль о брате-близнеце обрадовала Саладина. Ему стало легче.

— Сальвадор тоже изменился.

— Да, — согласился Малькольм. — С тех пор как он стал рыцарем, его жизнь изменилась.

— Жизнь, но не образ жизни.