Чтение онлайн

А сейчас к данному себе слову добавила еще одно — я не позволю какому-то мажору все испортить. Пусть Даморри и не надеется меня сожрать. Подавится!

Глава 4

В стенах Академии

Гад! Чертов Морок! Зажравшийся мажор! Я костерила Даморри последними словами. Ненавижу! Мало я его тогда порезала, ох, мало. Надо было вовсе прикончить. Вэйд Даморри до сих пор жив только потому, что убийство карается королевским законом.

Естественно, ругалась я про себя. Я еще не выжила из ума, чтобы ссориться с куратором. А что, если попросить его заменить? Ну да, у всего курса будет Вэйд. И одна я не такая. Увы, это нереально.

Усилием воли я выбросила ненавистного Даморри из головы и сосредоточилась на насущном. Надо найти комнату, которая станет мне домом на ближайшие четыре года.

Вслед за другими первокурсниками я прошла в общежитие кафедры Менталистики. Сверилась с выданным на входе листом. Там значилась комната пятьдесят три. Далековато меня занесло. Судя по номерам на дверях, топать на самый верх. Буду жить где-то под чердаком, а то и вовсе на нем.

Воображение нарисовало тесную каморку, пыльную, всю в паутине. Ну и ладно, мне не привыкать. На улице бывали условия и похуже. Преодолев кучу ступеней, я нашла комнату с номером пятьдесят три на двери, распахнула ее без энтузиазма, но уже в следующий миг застыла на пороге с открытым ртом.

Три года я прожила в огромном особняке семейства Арклей, но так и не привыкла к роскоши. Просто никогда не забывала — это все не мое. В любой момент меня могут вышвырнуть обратно на улицу.

Поэтому от комнаты в общежитии не ожидала ничего особенного. Мне бы сгодилась и каморка! Зато своя, собственная. Но меня ждали хоромы.

Оказывается, на верхних этажах общежития расположены лучшие комнаты. Из их панорамных окон открывается потрясающий вид на Академию. Она лежала передо мной, как на ладони.

Собственно, вид из окна — первое, что я заметила. Потом уже увидела дорогую мебель, натуральные ткани, паркет из редкой древесины, картины на стенах. Как будто я в музее, а не в спальне студента.

А под конец до меня дошло — кроватей-то две! Забудь, Дия, про уютный отдельный уголок. У тебя есть соседка.

Приглядевшись к кровати соседки, я похолодела. Узнаю эту одержимость золотыми акцентами. Ручки тумбочек, узор на столбиках кровати, лампа — все блестело желтым металлом. Если собрать это добро и продать, то трущобы могли бы шикарно жить целый год.

— Думаешь, это они? — спросила Кати в моих мыслях. Она всегда говорила о магах во множественном числе, помня о том, что у каждого есть еще сателлит.

— Есть такие опасения, — кивнула я.

— Дия, ты определенно проклята. Ничем иным такое невезение не объяснить, — вынесла вердикт Кати.

Вот уж поддержала так поддержала. Иногда мне кажется, что Катастрофа послана мне в наказание за грехи. Знать бы еще за какие, я бы искупила! До появления сателлита в моих мыслях царила блаженная тишина. Никто не лез с непрошенным советом, не комментировал происходящее, а главное — не подставлял меня неудачами в магии.

От общения с Кати меня отвлекла открывшаяся дверь в ванную. Личную, между прочим, только на нашу комнату. Тогда как основной курс моется в общих душевых.

Увидев свою соседку, я резко захотела сменить комнату. Догадка оказалась верна. Общие душевые? Это же прекрасно! Всю жизнь мечтала мыться в компании студенток. Честное слово, я бы предпочла делить комнату с виверной Крошкой. Потому что даже чудовище безобиднее моей сводной сестры.

— Ты, — выдохнули мы с Грэйс одновременно.

Затем последовала минута молчания. Гробовая. Мы поминали нашу спокойную мирную жизнь в Академии. Не будет ее. Только не когда мы рядом.

Мы обе осознавали тот факт, что нам придется жить вместе. В одной комнате! Это как соединить двух змей в тесной банке. Кому пришла в голову подобная «гениальная» идея? Мы же перегрызем друг другу глотки еще до конца года. Как будто мне Вэйда Даморри мало.

— Папуля, — ответила Грэйс на мой немой вопрос. — Готова поспорить, это его рук дело. Он любит подобные шутки.

Я вздохнула, признавая ее правоту. Грант Арклей вполне мог распорядиться, чтобы мы жили вместе. Мы же сестры! А эта комната, как я понимаю, закреплена за семейством Арклей. Кажется, я даже видела именную табличку на двери, но не придала ей значения.

— Я буду жаловаться, — заявила Грэйс.

— Желаю удачи, — буркнула я и, обойдя ее, направилась к своей кровати.

— Ненавижу тебя, — прошипела Грэйс мне в спину.

— Спасибо за комплимент! Глядя на твои предпочтения, я горжусь, что не нравлюсь тебе, — я кивнула на вычурную золотую бра. Такой место в музее дурного вкуса, была бы там главным экспонатом.

— Я только от тебя избавилась! — не унималась Грэйс. — Целый год спокойной жизни. Зачем ты вообще поступила в Вышку? Мало, что ли, в королевстве других Академий.

— Эта лучшая, — напомнила я. О моей сделке с ее отцом Грэйс знать ни к чему.

— Вот именно! И учатся здесь тоже лучшие представители королевства. А ты явно не из их числа, оборванка. Переведись сама, пока не поздно. Или я тебя заставлю, — перешла к угрозам «сестренка».

Все, как обычно. Даже скучно. Год прошел, а Грэйс совсем не изменилась. Зевнув, я бросила саквояж на пол и уперла руки в бока:

— Ну попробуй, — хмыкнула.

Подтверждая слова действиями, Грэйс вскинула правую руку запястьем ко мне. Жест призыва сателлита сработал безотказно — сверкнула вспышка материализации, и на пол приземлился хорек.

С виду милейшее создание: носик кнопкой, маленькие ушки, мягкая шерстка самого обычного, коричневого цвета. Но внешность обманчива. Сателлит Грэйс был ей под стать. Мелкий пакостник — кусачий и вредный. К тому же хорьки те еще любители душить птиц. У них с Кати было ноль шансов подружиться. Если кто-то и враждовал сильнее, чем мы с «сестрой», то это наши сателлиты.

Мне руку вскидывать не пришлось, Кати материализовалась без приказа с моей стороны. Чересчур самостоятельный сателлит. Она всегда принимала решения сама, и все они, как правило, оборачивались разрушениями.

Вот и сейчас она выпорхнула без моего разрешения и ослепила всех сиянием перьев. Тот факт, что мне в сателлиты достался золотой соловей, а ей какой-то дурно пахнущий зверек, выводил Грэйс из себя. Она ужасно мне завидовала. С ее-то любовью ко всему блестящему!

При виде Кати хорек вздыбил шерсть.