Чтение онлайн

Москва, М. Черкасский пер. 1,

изд. «Детская литература»

Бухгалтерия.

Это по поводу СБТ, а также всего, что потреб. впредь. (За лист будут платить 180, по 50 %: раз сейчас и раз после выхода, как за один (1) тираж.)

Твой [подпись]

Дорогой Аркашенька!

Я специально задержал ответ на твои письма. Дело в том, что на другой день после маминого отъезда у Андрюшки обнаружился аппендицит, ему сделали операцию, и хотя всё обошлось, по-видимому, благополучно, маме не к чему было знать об этом: помочь она ничем не могла и только испортила бы вконец свою поездку. Ну а теперь письмо это придет к тебе, когда мама будет уже здесь. Я ее встречу согласно твоей телеграмме.

1. Андрюшка чувствует себя удовлетворительно, пребывает в больнице и уже ходит понемножку. Врачи намерены его выписать не то в пятницу, не то в субботу.

2. Теща (она, естественно, всё еще здесь) намерена забрать Андрюшку в Киев сразу же, не дожидаясь окончания классов. Не знаю, допустит ли это школа (скорее всего, по-моему, допустит), но это создает для нас с тобой благоприятную ситуацию. В принципе работать можно было бы начать уже в начале мая. Но я прошу пардону. Мне нужно ну хоть дней пятнадцать-двадцать для релаксации, ибо мое душевное состояние за истекший период (и на ближайшую неделю вперед) вряд ли можно назвать безмятежным: я издерган, нервен и пр. Если ты приедешь в начале мая, я буду очень рад — походим в кинишко, потреплемся безмятежно, но работать мне вряд ли захочется раньше, чем через две недели после отъезда тещи. Вывод: я жду тебя в любое время, когда это будет тебе (и маме) удобно, но РАБОТАТЬ я предлагаю начать не раньше 15 мая. Как ты полагаешь? Не сетуй на меня за отсрочку, а лучше учти общую мою разочарованность. Все-таки, пока мы с тобой гнили в Голицыне, я мечтал по крайней мере о пяти вещах: о том, как мне доставят 25 кляссеров советских марок; о том, как я буду играть в волейбольчик; о том, как я буду отдыхать с друзьями; о том, как я отпраздную день рождения; и о том, как мне хорошо будет вдвоем с Адкой. Злодейка судьба разрушила ВСЕ мои надежды. Я приехал домой и некоторое время пребывал на раскладушке, ибо дом оказался занят тестем с тещей, потом тесть уехал, но теща всё еще здесь и довольно надолго. С марками меня обманули начисто, я не получил ничего. Друзья все разъехались по командировкам на другой день после моего возвращения. День рождения просто не состоялся вообще, так как мы, естественно, 15-го думали только об Андрюшке, которого отвезли в больницу вечером 14-го, и вообще мы ни о чем не думали, а просто торчали в больнице с Адкой. И даже волейбол мой провалился: в первый же день игры я повредил палец на руке и с тех пор играть не могу и смогу, по-видимому, не скоро. Итого 33 неудачи и никакой компенсации. Естественно, в этих условиях ни о каком отдыхе не может быть и речи — я взвинчен и утомлен еще больше, чем в последний день работы, когда пишу сукровицей и озираю мир налитыми глазами. Так что не сетуй, дай брату и соавтору передых. Давай приезжай просто так, как встарь, как с Камчатки. Мне на день рождения пулковчане подарили настольную игру «хоккей» очень увлекательную. По-моему, даже ты заинтересуешься — отличная имитация. Будем играть в «хоккей», или в тыщу, или ходить в кино, или по гостям — к Мееровым, к Кану, к Варшавскому, к Наталье [46] . А работать — попозже. А?

3. Бумаги в Детгиз отправил. Долго ломал голову, исходя из каких правил нам платят? Так ничего и не придумал. Ну, ладно — 60 % это понятно третье издание, но почему за один тираж? Всегда, по-моему, платят за два. Или тираж маленький? Ведь дадут наверное тысяч 200. Совести у них нет. Грабители.

4. Читал ли ты в «Октябре» № 4 статью Котляра о фантастике? К нам в Ленинград «Октябрь» еще не дошел, но о статье все знают. Что за очередная гадость? У нас, по слухам, пишет довольно гнусную статью Дмитревский: о Леме и о Стругацких в связи с антиутопиями. Статья пишется

а). Для сборника ф-ки в Лениздате и б). Для «Коммуниста». Вилинбахов хочет тоже писать статью о социологии Стругацких (положительную, как я понял), но подробно мы с ним еще не говорили.

5. Альтов прислал отчет Азербайджанской комиссии об анкетном опросе, и теперь мы тут размышляем, как его поделикатнее довести до сведения Гора. Сошлись на том, что ничего, мол, страшного: речь-то идет лишь об одном произведении, к тому же — о самом первом и не самом удачном (сразу выяснилось, что Дмитревский всегда относился с сомнением к «Докучливому собеседнику»).

6. Не помню, писал ли я раньше, что звонили из Ленфильма. Сообщили, что нашим сценарием вроде бы заинтересовался Алексей Герман (сын покойного знаменитого писателя) — молодой начинающий способный режиссер. Сейчас он кончает какую-то работу, а потом хотел бы вплотную заняться ТББ. Я сказал: отчегё же? С тех пор — ни слуху ни духу.

Ну вот пока и всё. Крепко жму ногу, твой [подпись]

P. S. Ленке привет. Может быть, и она приедет? Я был бы рад.

Дорогой Боб!

1) Только что закончил читать сверку «Возвращения». НичеГё. Пришлось, между прочим, еще кое-где слегка сокращать и растягивать, но так, по мелочам. Думаю, в июне получится сигнал.

2) Статью вонючего Котляра в «Октябре» ты, вероятно, уже читал. Я думаю, реагировать не стоит.

3) Ходят слухи о больших переменах в идеологических организациях. Говорят, снят Семичастный, отсылают куда-то послом Шелепина, сняли директоров ТАССа, АПН и т. д. И что плохо держится Павлов. Не знаю, насколько это верно. Короче, культ восстанавливаться не будет.

4) Хочу приехать все-таки числа 7-го.

5) Достал три тома Монтеня, буду читать на предмет «ГС».

Жму, целую, Арк.

Дорогой братик!

Получил твое письмо, сразу не ответил, потому что захлопотался со всевозможными юбилеями (Ефремову 60, Гуревичу 50) и выступлениями (выступал в Московском физико-техническом институте).

Очень тебя нам было жалко. Надеюсь, это все уже идет на спад. Я приеду, возможно, с Ленкой, числа десятого, а то и седьмого, отдохнем, потрепемся, в киношки сходим, а как отдохнешь, тогда и за работу.

22-го я с Ниной Матвеевной ездил поздравлять Ивана Антоновича. Мы ему подарили общими силами антикварную французскую книгу-альбом с одетыми и неодетыми кисками, купили ее за 75 рублев через знакомых библиофилов, деньги собрали по 25 рублей с пары: мы с тобой, Громова и Беркова, Емцев и Парнов. Шеф был очень доволен, подарок королевский. Там же встретил я Дмитревского. Он жаловался на тебя за холодность, хвастался, что пишет статью в «Коммунист», материл «Октябрь» и Котляра. Потом приперлась кодла специально приехавших из Киева киношников, ставящих «Туманность Андромеды» — Шерстобитов, все время похохатывающий, артист и артистка, он играет Дар Ветера, она — Низу, технический директор и еще некто без реплик. Они привезли шефу в подарок уникальный календарь с кадрами из «Туманности» и хорошенькую модель «Тантры». Затем все сели пить коньяк, а шеф тосковал, он себя чувствовал неважно. Мы с Ниной демонстративно поднялись и громко заявили, что Ивану Антоновичу нужно отдохнуть, но на киношников это впечатления не произвело: шибко присосались к коньяку.

В тот же день я отправился выступать в МФТИ. Народу набилось человек четыреста, я спешил, провел вечер в поразившем меня самого темпе: прочитал отрывок из УНС (как ловят машинку) и ответил на сотню записок, из которых, впрочем, пять или шесть заключали просьбу придвинуть к себе микрофон, десяток осведомлялись, как мы пишем вдвоем и т. д. Особенно интересных вопросов не было, хотя и отрадно, что слушали очень внимательно.

Экзы я получил, все пять штук, спасибо. Теперь мы кое-чем себя обеспечили. Звонил Бальбуров, редактор «Байкала». Он, оказывается, все это время был в Москве. А тут на него сразу насели за хамство девушки из «Лит. России», Саша Горбовский и еще много кто. Он бурно извинялся, грозился по приезде уволить виновных, кричал, что Стругацкие одни, а дармоедов в любой редакции много и т. д. Одним словом, обещал выслать нам десяток экзов. Не знаю, может, и соврал.

Вышла на трех языках в «Мире» наша «Далекая Радуга». Фирсов мне послезавтра передаст. Я ему «Вахту Арамиса», а он нам экзы.

Завтра у нас собрание рабочей группы, выступает Юлик [47] с докладом «Об эстетике фантастики». Это глава из его будущей книги, на которой он думает получить доктора.

Да! Очень я обрадовался, что наш Юрка Манин стал лауреатом. Есть, есть правда на земле.

Вот и всё пока. Поцелуй всех своих.

Жму, твой Арк.

«Юрка Манин стал лауреатом». 22 апреля 1967 г. Юрий Манин был удостоен Ленинской премии за цикл работ по теории алгебраических кривых и абелевых многообразий. В то время самого лауреата не было в Москве, но АН не удержался, чтобы не отметить с друзьями эту дату. Вспоминает супруга Высоцкого:

Он не раз, не два — часто приходил. Это всегда была нечаянная радость, и мы с сестрой бросались готовить стол. Мы любили всех кормить, а его особенно. Он и ел так же талантливо и красиво, как писал, как всё делал. И вот еще помню его приход, еще до нашего с Володей развода, в июле 1967-го. А. Стругацкий жил с семьей на даче, мы его давно не видели. И гостей не ждали: у меня болели зубы, и физиономию слегка перекосило. Я была не дома, а у Лены, они с матерью, моей теткой, жили на улице Вавилова в первом этаже громадного кирпичного дома с лифтерами и пышным садом у окон. Аркадий позвонил именно туда и сообщил, что он в Москве, что скоро будет, потому что надо отметить событие: общий наш друг, математик Юра Манин получил какую-то премию, или орден, или звание, уж я не помню, но что-то очень хорошее и заслуженное. Его самого нет в Москве, но мы должны. Да! Мы должны! Зуб мой прошел, и физиономия распрямилась и просияла. Мы с Леной принялись за работу: застучали ножи, загремели сковородки. Форма одежды — парадная. Позвонили Володе в театр, там «Пугачев», спектакль недлинный, приходи к Лене, будет А. Стругацкий. Играй погениальнее, шибко не задерживайся. Ну подумаешь — фестивальные гости на спектакле! Ну поговоришь, они поахают — и к нам: Стругацкий не слышал еще ни «Жирафа», ни «На стол колоду, господа!».