Чтение онлайн

ЧЕРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Структурное понимание истории, казалось бы, отрицает нравственную оценку исторических событий. Мы не в состоянии осудить наступление промозглой осени после теплого лета. Однако называть наступившее время серым, мы имеем право. Итак, черная революция - это переход из тишины первой фазы в бурю второй.

Пафос революции безусловно разрушительный, энергия, копившаяся всю первую фазу, наконец-то переполняет страну, происходит взрыв всеобщей ненависти, желание все уничтожить, ибо терпения медленно все переделывать ни у кого нет. В этом смысле большевики, распевавшие песню о "разрушении до основания", довольно точно выразили мысль черной революции.

Казалось бы, разрушение - это всегда зло, однако с исторической точки зрения это не очевидно. Бывают задачи настолько крупные, что простой эволюцией они не решаемы, и только в пустыне, выжженной черной революцией, можно построить здание нового мира. Помните, какие слова выбрал Михаил Булгаков для эпиграфа к своему бессмертному роману: "Я - часть той силы, что вечно хочет зла... и вечно совершает благо..." В роли такого дьявола приходит черная революция, она жаждет зла, т. е. уничтожения, но через 36 лет сереет, ещё через 36 лет превращается в белую революцию и начинает творить благо - строить принципиально новый мир.

Облик дьявольский для второй фазы напрашивается сам собой, уже в первой фазе пророки, заглядывавшие в будущее, видели "бесов", ну а во второй фазе в любом портрете вождя можно было глазами Иванушки Бездомного увидеть лица подручных сатаны. И дело даже не в том, что Ленин, Сталин или Троцкий похожи на врага рода человеческого - сатанеет весь народ, иначе он не выбрал бы себе таких вождей. Народ, подобно Иванушке Бездомному, через некоторое время прозревает, но кропить помещение или вызывать мотоциклы с автоматчиками уже поздно, дьявол правит свой бал, и пока бал не кончится ничего сделать с черной фазой нельзя.

О вождях 1917 года говорят, что это люди без роду, без племени, чуть ли не выродки. Но так ли это? У Ленина замечательная атмосфера в семье его родителей должна была взрастить спокойного, уравновешенного человека, но не взрастила. Вмешалось время, искривившее пространство тихих семей.

Отцом буйного Петра I был Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим. Кроме Петра у Алексея были и другие дети, но время, создавшее этого гиганта (во многих смыслах), упорно двигало к власти именно его. Припадочный Петр будто специально создан для безумств второй фазы. Полистайте "Поиски империи" (публикуется в "МП") - от библейского Саула до нашего Сталина вторые фазы полнятся моральными и физическими уродами (Менаше, Яннай, Тарквиний Спесивый, Сулла, Лев I, Константин V, Вильгельм II Рыжий, Генрих VIII и т. д.). И всюду уродство сочетается с поистине демонической мощью и темпераментом.

Не у всех из них удалось проверить сочетание годового и зодиакального знаков, но там, где это удалось, поражает негармоничность этого сочетания. Может, это и есть главный способ вмешательства времени в ход тихой генетики?

Удивительной особенностью черных революций является их целенаправленность. Казалось бы, слепая сила вырвалась из недр народа с одной целью - крушить все подряд, ан нет, всегда какая-нибудь цель найдется. Во второй Византии боролись с иконами, в третьей России рубили окно в Европу, в четвертой Англии внедряли политэкономию, а в четвертой России - диктатуру пролетариата. Белым революциям, которые действительно строят новый мир, в этом смысле везет меньше - они просто строят, без лозунгов и трепотни.

Важнейшим в теоретическом плане является весенне-осенний перевертыш. Дело в том, что внутри большинства людей глубоко укоренилось природное восприятие мира. Эти люди чувствуют, что первая фаза - это зима, а потому от черной революции (они же ещё не знают, что она черная) ждут не осени террора и разрушения, а весны освобождения и строительства. "Я верю - город будет, я верю - саду цвесть" - так думали многие, так видели многие. Черноту революции увидели единицы - Андрей Платонов, частично Михаил Булгаков. Из его "Собачьего сердца" очень четко эту черноту вытащили на экран авторы нашумевшей экранизации.

Черная революция третьей Англии (1509) начиналась как великий праздник. Первый наследник и Белой и Алой роз, красивый, статный Генрих VIII, друг великих просветителей, вызывал большие ожидания не только у народа, но и у умнейших и тончайших людей того времени - Эразма Роттердамского, Томаса Мора, Джона Колета.

Вот слова Мора на коронацию Генриха VIII: "День этот рабства конец, этот день начало свободы... Страх не шипит уже больше таинственным шепотом в уши, то миновало, о чем нужно молчать и шептать. Сладко презреть клевету, и никто не боится, что ныне будет донос, - разве тот, кто доносил на других".

Так умнейшие люди встречали приход одного из самых кровавых и грязных правителей в английской истории. Стоит ли и нам удивляться, что в 1917-м большевиков приветствовали многие светлейшие умы.

Таким образом, после свершения черной революции наступают как бы два времени года - реально осень (террор, доносы, насилие), а в сознании многих и очень многих - весна. Появился даже определенный стиль в современных фильмах о тех временах ("Утомленные солнцем"), в которых внешняя весна, свет, смех, радость и внутренняя чернота, гниль...

Весь западный мир (а по ритму Запада сейчас идет вся Америка, вся Западная Европа, вся Африка, часть Азии) сейчас с наслаждением пользуется плодами свободной конкуренции, свободной торговли, всемирной финансовой и промышленной революции. И невдомек им, что это благо - завоевание не собственно западного ритма, а открытие четвертого цикла Англии. Черная революция того цикла (1797), вскормленная идеями Адама Смита, сулила манну небесную, а принесла разрушение векового уклада, нищету, трущобы, непосильный труд.

Нет, Адам Смит не ошибся, новые экономические принципы принесли империи мощь и силу, но ведь и большевики не ошиблись, они тоже создали сверхмощную державу. Но какова цена?

"Результаты промышленного переворота доказывают, что свободная конкуренция может производить богатство, не принося с собой благосостояния" - так писал крупнейший специалист по промышленному перевороту в Англии Арнольд Тойнби (просьба не путать с его племянником Арнольдом Джозефом Тойнби, пытавшимся создать всеобщую теорию истории).

Что ещё нам остается на память о черной революции? Ленинская кепка, сталинская трубка, образы полубогов, однако таких близких, понятных, родных.

Уничтожая все подряд (храмы, алфавит, сословия), перенося столицу, меняя одежду, обрезая бороды, серая революция разрывает в нашем сознании связь времен, лишает нас понятия рода и племени. Мы больше не наследуем отцам и делам. Вместо персональных отцов у нас теперь один общий - будь то Генрих VIII, Гай Марий, Альфред Великий или Петр I. Ну а как почувствовать сыновни чувства огромному народу к одному-единственному человеку? Только через собирательный образ самого народа, сконцентрированный в одном человеке. Вот почему народ-плотник полюбил царя-плотника (Петр I), народ-крестьянин полюбил царя-крестьянина (Саул или Сервий Туллий), а народ-воин - царя-воина, как это было во времена Святослава: "идя в поход, возов с собой не возил, шатра у него не было, а спал он на конском потнике, положивши седло под голову; так вели себя и все его воины".