Чтение онлайн

Конец третьей фазы, как и положено, явил углубление кризиса. Последние пять лет фазы шло восстание Фомы Славянина (820-825). Конец восстания положил конец третьей фазе - времени бесконечного спора, бесконечного противостояния, перетягивания каната. Надвигалась четвертая фаза, в которой будет не до споров и противостояний, необходимо будет действовать, закладывать основу будущих вековых устоев. Однако титаны четвертой фазы всегда родом из третьей. "Основатель Аморийской династии Михаил II Травл (820-829.
– Авт.) ничем не выдавался из среды обыкновенных военных людей, но в Большом дворце императоров накопилось достаточно культурных преданий, которые легко возобладали над Михаилом II и побудили его дать своему сыну и наследнику престола самое лучшее по тому времени образование, приставив к нему в качестве воспитателя известнейшего ученого и ритора Иоанна Грамматика..." (Ф. Успенский). Речь идет о Феофиле (829-842), будущем императоре, которому суждено было прорезать мглу третьей фазы и увидеть свет четвертой.

"В последний период иконоборческой эпохи народились и подготовились новые люди с новыми задачами... Как произошел перелом и как объяснить появление людей с большой инициативой и с творческим духом среди того общества, которое, казалось, погрузилось в беспробудную спячку и погрязло в невежестве и суевериях, это остается неподдающейся разрешению проблемой" (Ф. Успенский).

ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА (825-861)

Казалось бы, четвертая фаза подводит итоги полуторавековому развитию государства и вся должна быть обращена к прошлому, однако обратная логика исторического развития такова, что четвертая фаза - это скорее мечта о будущем, замах на долгие годы стабильного существования. И если вторая фаза своей главной задачей ставит уничтожение прошлого, разрыв связи времен, уничтожение всего, что превышает уровень убожества, то задача четвертой фазы противоположна - создание благоприятнейших условий для всякого таланта, ведь предстоит наработать идеи на долгие века. Таланты в такой обстановке процветают. По сути, начинается фестиваль одаренности.

Император Феофил (829-842) "далеко оставляет позади себя ближайших предшественников как по благородству характера, так и по сознанию ответственности, которая лежала на нем как на государе" (Ф. Успенский). Под стать Феофилу его жена Феодора - регентша при малолетнем Михаиле II (842-856), "умная и практичная женщина, умевшая оценить ближайшие пользы и потребности данного времени", и в деле восстановления православия, и в организации государственного управления, и в особенности в наблюдаемом ей порядке расходования государственных средств" (Ф. Успенский). Еще один лидер - кесарь Варда, брат Феодоры, правитель Византии во время самостоятельного стояния Михаила III (856-866). "Как способный и образованный человек, Варда прекрасно мог направлять политику государства и принимать меры к успокоению внутренних смут, имея подле себя верного и надежного человека для военных предприятий в лице своего брата Петроны и впоследствии сына Антигона..." (Ф. Успенский).

Во всю мощь своей гениальности развернулся в четвертой фазе Иоанн Грамматик (возведен на патриарший престол в 832 году), но более него прославился патриарх Фотий. "По высокому научному образованию и по талантливости Фотий представляет собой совершенно неожиданное и до известной степени чрезвычайное явление... В шесть дней Фотий из светского звания прошел все степени церковной иерархии и возведен в константинопольские патриархи. Но это был князь церкви исключительного характера, вызывавший на открытый бой всех, кого он считал врагами своими и церковными. Время его управления церковью нужно считать эпохой разрушения старого и созидания новых устоев для вселенского патриархата..." (Ф. Успенский).

С началом четвертой фазы меняется политическая атмосфера в стране, очищение идет и в высших сферах власти. Прекращаются заговоры и интриги. Феофил вступает на престол "по естественному преемству власти от отца к сыну, которая казалась окончательно забытой в Константинополе" (Ф. Успенский). Смерть Феофила, воцарение малолетнего Михаила III, правление при последнем регентского совета (Феодора, Феоктист, Мануил, Варда), кажется, повторяет ситуацию с Константином VI и его матерью Ириной. Однако разница принципиальная, нет заговоров и мятежей, регентский совет в полном единодушии правит страной. "При оценке её (Феодоры.
– Авт.) отношений к Михаилу часто делают сравнение её с царицей Ириной, но при этом забывают, что Феодора ни разу не прибегла к интриге и к жестоким мерам и спокойно уступила свое место в управлении государством недостойному сыну, когда поняла, что обстановка сложилась не в её пользу" (Ф. Успенский). Смена правителей при Михаиле в 856 году с Феодоры на кесаря Варду не стала потрясением для государства. Варда оставил Михаилу "придворные интриги, борьбу мелких честолюбий, увеселения и пьяные пирушки" (Ф. Успенский), а сам вплотную занялся правительственной деятельностью. Быть может, преданность делу и чистота политической атмосферы в четвертой фазе и сгубили Варду в тот момент, когда фаза кончилась. Через пять лет после окончания имперского цикла Варда был обвинен в измене и убит на глазах Михаила. Впрочем, все события, лежащие за пределами четвертой фазы, пока нас не интересуют.

Вернемся к четвертой фазе. Как известно, её основные достижения в законотворчестве, архитектуре, военном искусстве, во всех видах деятельности, подчиненных логической стихии. Оживление законотворчества в первую очередь повлияло на церковное законодательство (Правила соборов 843, 861 годов). Радость законопослушания вновь вернулась на землю Византии. "Источники отмечают любовь Феофила к правосудию, во имя которого он не допускал никаких изъятий, даже по отношению к самым близким лицам" (Ф. Успенский). Варде в особую заслугу ставили то, что он лично "наблюдал за отправлением правосудия и оживил изучение права" (Ф. Успенский).

Что касается военной сферы, то ждать от Византии особых успехов, как, скажем, от Древнего Рима или России, не приходится. Однако военные неудачи и неприятности третьей фазы пресеклись. От глухой обороны Византия перешла к наступлению. Ничего особенного, конечно, не захватили, но силу продемонстрировали. Необходимо все же учитывать, что Византия, как и Древняя Иудея, была духовной империей и в воинственности значительно уступала своим соседям - болгарам, арабам, славянам. Византия предпочитала менее грубые методы противостояния. Так, например, Феофил оказывал поддержку крестьянской войне под руководством Бабека внутри Халифата, дабы ослабить последний. Наступательную политику Феофила продолжили регент Феоктист и кесарь Варда. "Хотя наступательные действия против арабов на суше и на море, под начальством канцлера Феоктиста, не сопровождались удачей и не содействовали славе этого члена регентства, но все же они показали общее направление политики правительства, желавшего не отступать перед напором арабов. Так, Феоктист предпринял поход на Кавказ с целью покорения авазгов в древней Колхиде; затем он снарядил экспедицию на остров Крит с целью изгнания арабов, недавно захвативших этот остров" (Ф. Успенский).

Не имея сил в одиночку сражаться с миром ислама, Византия родила идею общехристианских европейских походов на восток. Так закладывалось военное противостояние двух миров единобожия. Одной из форм этого противостояния стали крестовые походы.

Об архитектуре поговорим позже, а пока обратимся к идеологическому чуду, положенному империи в четвертой фазе. Таким чудом можно считать прекращение религиозных раздоров и создание единой веры.

Первые черты единого вероисповедания появились сразу же после подавления восстания Фомы Славянина в 825 году. Окончательно вышла на первый план идея национального государства, спор из-за икон был прекращен. "Михаил стремился не разжигать религиозных споров и предоставлял каждому относиться к иконам так, как тот хочет. Иконы не конфисковывались, однако требовалось, чтобы в храмах их привешивали достаточно высоко во избежание извращенных форм поклонения. Все споры об иконах были запрещены. Выдвигались идеи компромисса..." (С. Сказкин).

Во времена иконоборца Феофила ситуация сложилась умилительная до анекдотичности. Считая иконопочитателей людьми убогими, он вынужден был тем не менее мириться с иконопочитанием своей жены и её родственников. Лидера иконопочитателей, монаха Мефодия, он всегда держал при себе и даже брал с собой, когда покидал столицу, как говорится, от греха подальше. Презирая монахов, Феофил тем не менее имел собственные монастыри, постригал в монахи неугодных вельмож. Изгнание монахов из Константинополя лишь способствовало развитию сети провинциальных монастырей.

Так же при Екатерине II начался исход в провинцию высшего дворянства, а при Ельцине - высшей технократии.

Дальше больше: со смертью Феофила в 843 году иконопочитание было восстановлено. Но это не была победа одной партии над другой. Из иконопочитания времен Феодора Студита было взято только поклонение иконам, реабилитированы образы и святые мощи... Организация византийского православия была целиком взята из иконоборчества. Византийское православие признало главенство императора над патриархатом, а патриархата над монашеством. Иконоборческим, а вернее, имперским, можно считать отношение к своей вере, далекое от фанатизма, но столь же далекое от веротерпимости убеждение в единственности православия как истинного христианства.

Победа иконопочитания на соборе 843 года стала победой национального духа, триумфом национального единения. "Благополучно совершившаяся и не вызвавшая внутренних потрясений церковная реформа 842-843 годов до такой степени соответствовала желаниям большинства населения империи и так горячо была поддержана самым влиятельным и популярным сословием - монашествующим духовенством, что она скоро сделалась предметом монастырской и народной легенды и в разукрашенном фантазией виде вошла в жизнеописания деятелей и героев, имевших отношение к этому важному перевороту" (Ф. Успенский).