Чтение онлайн

— Лялька, всё будет хорошо! Выпей кофе, ты же сваренное в турке любишь? — опускаю ладони, и сразу в поле зрения появляется кружка с рисунком собачки. Поднимаю взгляд ещё выше, хочу видеть кто заботится обо мне.

— Спасибо Дань, — передо мной стоит мужчина с грустной улыбкой. Передав мне кружку, легонько хлопает рукой по плечу в знак поддержки. Аромат кофе просто божественный. Мой желудок сразу начал урчать как только я сделала глоток горячено напитка.

— Ты когда последний раз ела? — спрашивает папа. Разве я помню, да и неважно. Опять поднимаю глаза на дверь, гипнотизируя взглядом.

Проходит ещё некоторое время в ожидании. Никто никуда не ушёл. В коридоре человек пятнадцать с охраной, и глобальная тишина. Все молчать, только изредка я начинаю плакать и прячу лицо папе в курточку. Даже Грек не уходит. Сидит в окружении своей охраны, изредка приказывая что делать.

— Доченька, давай я сбегаю в магазин и куплю тебе что-нибудь перекусить, не могу я больше слушать песню твоего желудка! — папа хочет встать, но я словно пиявка прилипла к нему. Крепко обнимаю и не даю подняться.

Одним глазом вижу как Грек поднимается и несёт что-то в руках. Подходит к нам и стоит как столб. Нерешительно протягает маленький бумажный пакет.

— Вот, это мои ребята купили в Макдональдсе за углом! — я смотрю то на дедушку, то на пакет. Не произнося ни слова принимаю. Почему я должна отказываться от его помощи?! Он мне ничего плохого не сделал, в конце концов. За ошибки, судьба и так его наказала. И он всё-таки мой дедушка как не крути. Не думаю что в ближайшее время смогу называть его дедушкой, но и не впустить мужчину в свою жизнь, не смогу.

— Спасибо, — бурчу под нос. В этот момент отрываются двери, и к нам выходит врач мужчина в очках и маске.

— Добрый вечер, опасности нет. К счастью мужик крепкий. Пули мы извлекли. И к большому счастью жизненно важные органы не задеты. Просто повезло. Три ранения, три пули ничего серьёзного не задели! Чудеса и только! Утром перевезём в общую палату.

Подходит ко мне и протягивает маленький пластиковый пакет с пулями.

— Это вам, на память. И не плачьте больше. Нет сил слушать как вы ревёте на целую больницу! — смеётся и уходит прочь.

— Доченька, может домой поедим. Переоденешься и отдохнёшь. Ты же слышала с ним всё хорошо. А завтра с утра я сам тебя привезу? — уговаривает папа.

— Нет. Я подожду, пока он проснётся. Принеси мне что-то из дома, а помоюсь я здесь.

— Милая, тебя не пустят к нему до завтра! — машу головой и отворачиваюсь.

— Лиля, — в наш разговор вмешивается дед, — если ты захочешь пойти к Гвоздю, то я могу договориться! — подрываюсь на ноги и трясу головой.

— Я буду вам очень благодарна! — папа расстреливает Грека взглядом. А я улыбаюсь первый раз за последнюю неделю.

Через несколько минут меня одели как медсестру и провели к Мише. Как только увидела его лежащего на постели, подключённого к аппаратам, опять начала реветь. Множество дротов и приборов которые постоянно пикают и шумят, привели меня в растерянность. Присев тихонько на кресло просто взяла его за руку и смотрела на лицо. Гладила и рассказывала что я деле в плену, как боролась с врагами и с собой.

Раскалённая лава, оковавшая сердце никак не хотела меня отпускать. Даже сейчас когда я вижу, как его грудь поднимается и опускается. Знаю что он дышит, что со мной. Мой разум просит больше. Просит заглянуть глубоко в тёмную бездну и утонуть там. Теперь я готова отдать остатки души моему демону. Я готова отдать не только душу и тело, а все что он хочет. Теперь я его целиком и полностью, а он мой.

Глава 15

Михаил

Я что вчера нажрался?! Всё тело ломит, во рту кошки нагадили. Хочу открыть глаза, но веки слишком тяжёлые. Странно, я ведь пять лет как не пью. После того случая, как кукла мне подсыпала снотворное, алкоголь беру в рот не более сто грамм в двадцать четыре часа. Что ж тогда происходит?

— И что? Мне всё рано! Я тебе сказала что я не уйду от сюда! — слышу как ругается кукла. И всё-таки медленно открываю глаза. Голова гудит и тяжело дышать. Точно! Перестрелка!

Всё вокруг размытое и плывёт как в воде. Помню перестрелку и что отдал кукле жилет. И как Иванова целилась Ляльке прямо в голову, и я быстро развернул её. И всё, с этого момента пропасть.

Поворачиваю медленно голову в сторону. Думаю я в больнице. Слышу как приборы пикают и вижу капельницу. Лицо заплаканной куклы… Так не понял?!

— Кукла! — гладит меня по лицу. Слёзы сыплются градом.

— Миш, — кладёт свою голову мне на грудь, — знаешь как я испугалась? Чуть не померла под операционной! — смеюсь, на сколько это возможно в моём состоянии. Чувствую меня хорошенько потрепало, рас я так хреново себя чувствую.

— Кукла не реви. Я же здесь! И как я могу тебя оставить? Если я ещё не рассказал всей правды? — лицо Ляльки в миг перекосилось. Ноздри распахнулись, а с глаз посыпались искры.

— Только потому что ты мне жизнь спас, я тебя выслушаю! — поднимается и садится в кресло. Отворачивает голову в другую сторону.

— Помоги подняться! — расстреливает меня взглядом.

— Тебе нужно лежать! Рассказывай так! — делает заключение судья. Отворачиваю голову от куклы и смотрю в окно.

— Когда мне было восемь я влюбился по уши. Она была самая красивая в школе. Я таскался за ней по всей школе. Делал пакости, смыкал за косички, однажды даже прилепил жвачку к её волосам. И всё для того чтобы она смотрела на меня своими карими глазами! — немного поворачиваю голову. Украдкой наблюдаю за реакцией куклы. Она вся пыхтит. Ревнует значить — любит. Я и так чувствую что любит.

— И что, при чём здесь я? — злится. Скрещивает руки на груди и впивается в меня гневным взглядом.

— Однажды, на восьмое марта, я решил её поздравить. Нарвал цветы у соседей на клумбе и понёс в школу. — Лялька уже не злится. Прикрывает рот ладошкой и опять ревёт. — Решил подарить сразу, как приду в школу, ведь девушка была на год младше и уроки у меня всегда были дольше. А она взяла и отлупила меня букетом. Кажется она назвала его веником. Я потом просидел в кабинете медсестры два урока. Она выбирала с моего тела шипы от роз. Так вот, я до сих пор люблю мою маленькую Лильку с карими глазами и косичками! — последние слова выговариваю едва слышно. Меня переполняют столько эмоций, что даже боль ушла на второй план.

— Дурак ты Прохоров! — называет Лялька моей старой фамилией. Я поменял её как только начал жить у бабушки.

— Помнишь меня? — подтягивает стульчик ближе и кладёт свою голову мне обратно на грудь.

— Между прочим я тогда тебя искала. Даже в соседние школы ходила. Но потом бросила. И я тебя тоже тогда любила, очень. Ты был моей первой любовью. Особенно после того случая когда спас котёнка в школьном саду. — обнимаю одной рукой, хочу двумя, но вторая с катетером и двигать рукой очень больно.