Чтение онлайн

В год Пасхального восстания, мысленно добавил Фингал, зная, что здесь оказывали помощь всем раненым — и повстанцам, и британским солдатам.

Доктор Миккс продолжал:

— Здесь есть и комнаты для студентов, где вы будете жить во время длительной практики.

Фингал с нетерпением ждал практики еще и по этой причине: каждый месяц дарового, проживания при больнице позволял ему сэкономить на арендной плате за жилье.

Тем временем доктор Миккс рассказывал:

— Строение перед восточным крылом — амбулатория. За год в ней принимают тридцать тысяч пациентов, так что у вас будет масса возможностей для практики. А на Лоуэр-Маунт-стрит находится общежитие для студенток сестринских курсов.

Фингал заметил усмешку Чарли. Доктор Миккс, который тоже уловил ее, добавил:

— Имейте в виду: старшая сестра не спускает глаз со своих юных подопечных. А теперь следуйте за мной — сначала мы пройдемся по отделению. К нам присоединится доктор Пилкингтон — это наш врач, живущий при больнице.

Вслед за однокурсниками Фингал вошел в двери и миновал большую лестницу.

— Мы в палате святого Патрика.

В палате студентов ждал молодой человек в длинном белом халате, его сопровождали две студентки сестринских курсов, палатная медсестра и старшая палатная сестра в белом переднике поверх синего платья. Белый накрахмаленный головной убор закрывал ей лоб и спускался глубокими складками по бокам.

— Доброе утро, доктор Пилкингтон, сестра Дэли, дамы.

Сестры коротко поклонились, доктор Пилкингтон отозвался:

— Доброе утро, сэр.

— Все готово. Приступим?

Свет вливался в палату через высокие арочные окна. Вдоль стен были с армейской точностью расставлены больничные койки — изголовьем к стене, изножьем к центральному проходу. Возле каждой кровати стоял стул с плетеной спинкой, на спинках кроватей висели карточки пациентов. Двадцать пять коек вдоль каждой стены, все заняты мужчинами. Врачи и студенты приблизились к койке под кислородной палаткой и встали по обе стороны от нее.

Через окошко в парусине Фингал увидел мужчину лет тридцати. Шипел подаваемый в палатку кислород, гудел вентилятор, выводивший углекислый газ. Сестра кивнула медсестре-студентке, та расстегнула застежку на палатке и склонилась над кроватью. Дыхание пациента было неглубоким и прерывистым, голова повернута набок, глаза закрыты.

Медсестра подала доктору Пилкингтону карту. Он заглянул в нее и огласил историю:

— Пациент К. Д., двадцать девять лет, проживающий на Эш-стрит в Либертис, принят прошлой ночью с жалобами на слабость, одышку, кашель и гемоптизис…

Фингал уже начал осваивать язык медицины. Во время обсуждений врачи именовали пациентов инициалами, чтобы не нарушить конфиденциальность, даже если разговор состоится в общественном месте. Гемоптизисом называлось кровохарканье.

— …другие симптомы отсутствуют. Диагноз «острая ревматическая лихорадка» поставлен пять лет назад, во время лечения в больнице доктора Стивенса. Больному был прописан постельный режим, свежий воздух и ацетилсалициловая кислота в дозе двести сорок гран ежедневно…

— Аспирин, — пояснил доктор Миккс. — Применялся для лечения ревматической лихорадки Маклаганом в Эдинбурге в 1874 году. Продолжайте, доктор Пилкингтон.

— Поступил с застойной сердечной недостаточностью вследствие стеноза митрального клапана и аортальной недостаточности.

Доктор Миккс повернулся к Фингалу:

— Что такое ревматическая лихорадка?

— Инфекция, вызванная бактерией, бета-гемолитическим стрептококком. Если вспомнить, что мистер К. Д. проживает в условиях сырости и грязи…

Доктор Миккс вздохнул.

— Мистер О’Рейли, мы, врачи, не в силах справиться с проблемами целого мира. Будьте добры, говорите о заболевании исключительно с медицинской точки зрения.

Фингал окинул взглядом постель. На ней лежало не заболевание, а человеческое существо. Он продолжал:

— Эта инфекция поражает митральный клапан, в итоге затрудненным становится поступление крови в левый желудочек…

— Куда именно? — прервал его доктор Миккс, обратившись к Бобу.

— В нижнюю камеру левой стороны сердца, сэр.

— Хорошо. — Доктор Миккс снова повернулся к О’Рейли. — А теперь возьмите стетоскоп и прослушайте ему грудь. И рассказывайте нам, что слышите. — Он кивнул и добавил: — Прошу вас, сестра.

Сестра Дэли скомандовала:

— Сестра Келли, сестра О’Хэллоран, будьте добры посадить больного.

Сестры наклонились и помогли мистеру К. Д. приподняться. Та сестра, что стояла ближе к О’Рейли, расстегнула куртку больничной пижамы пациента.

О’Рейли заглянул в узкое, болезненно-бледное лицо задыхающегося пациента и увидел ужас в запавших голубых глазах.

— Не возражаете, если я вас прослушаю? — спросил О’Рейли.

Пациент слабо покачал головой.

— Больно не будет. — О’Рейли вставил ушные оливы стетоскопа в уши, приложил воронку к груди пациента и затаил дыхание, пытаясь понять, что он слышит. Сердечный ритм был регулярным. Но на ритмичное «ту-дум, ту-дум» сердца накладывались какие-то странные щелчки и хрипы. О’Рейли поднял голову:

— Даже не знаю, что сказать, сэр…

— Вы честный человек, О’Рейли. Очень мало кому удается что- либо понять с первой попытки. Для этого требуется практика.

Не дожидаясь вопроса или разрешения, Фицпатрик выступил с подробным описанием того, что можно услышать в стетоскоп в подобных случаях. Свой рассказ он щедро уснащал специальными терминами вроде «диастолические шумы».

— Превосходно, мистер Фицпатрик. Вы, случайно, не нацелились на диплом с отличием?

Фицпатрик кивнул.

О’Рейли переглянулся с Чарли, тот медленно покачал головой. Да уж, мысленно согласился Фингал, цыплят по осени считают.

— Какое лечение предписано при застойной сердечной недостаточности, О’Рейли?

— Постельный режим, кислород, бессолевая диета, аспирин…

— А какой препарат первого выбора, Бересфорд?

Боб покачал головой.

— К сожалению, не знаю, сэр.

— Дигиталис, сэр, — вмешался Фицпатрик.

Доктор Пилкингтон сообщил:

— При поступлении мы дали ему ударную дозу — шесть кубических сантиметров настойки дигиталиса, и он отреагировал на нее положительно. Теперь мы даем ему по два кубика каждые шесть часов.

— Хорошо, — кивнул доктор Миккс и впервые за все время обратился к пациенту: — У вас все идет замечательно.