Чтение онлайн

Катя – моя знакомая из карпатского посёлка. Живет себе жизнью обычной девушки из провинции: дом, сад, работа. Я вижу её почти каждый год – когда приезжаю к ним отдыхать. Она рассказывает мне о своем житье-бытье, а поскольку к разговору часто подключаются ее родители, я бываю в курсе всех их домашних проблем и могу увидеть их со стороны.

Последнее время дела у Кати не очень. Она замыкается и неохотно делится с окружающими. Зато ее мама, пересекаясь со мной, не устает на нее пожаловаться: и работает она не так, и получает мало, и одевается плохо, и ленивая, и неаккуратная.

Ситуация известная: дети выросли, пора делить территорию. Но как ее поделишь? Строить новый дом долго и дорого; денег купить квартиру у Кати нет. Вот и приходится жить приживалкой у собственных родителей.

Неудивительно, что через некоторое время у Кати начинает болеть голова. Сначала периодами, затем регулярно. Потом боль становится привычкой, от которой не так-то легко избавиться.

Мать пичкает дочь таблетками, но головные боли не проходят. Приходится идти к врачу. После обследования врач показывает на рентгене пятно в верхней части головного мозга: опухоль. Сделанный через некоторое время повторный рентген показывает, что опухоль растет и захватывает новые зоны головного мозга. В любой момент это может кончиться поражением жизненно важных зон, что чревато смертью или пожизненной инвалидностью. Медики рекомендуют операцию; шансы на успех не стопроцентны, но они есть. Аргументация врачей проста: лучше рискнуть с шансом на выздоровление и полноценную жизнь, чем жить в постоянной неизвестности и без шансов, как они считают, на изменение направленности процесса.

– Психологическая проблема налицо, – говорю я соседке-учительнице, которая общается с Катиными родителями больше, чем я. – Скажи ее матери, что им надо бы найти психолога – может, и врачи не потребуются.

– Не хочу брать на себя слишком много, – отвечает та. – Буду потом виновата.

Поразмыслив, я признаю ее правоту: мы и так часто критикуем манеру поведения матери и защищаем Катю, что вызывает недовольство первой. Сейчас психологи и я в их лице – враги № 1: молодежь и так отбилась от рук, а тут еще их поддерживают всяческие «авторитеты». К тому же процесс зашел слишком далеко: иди знай, может психологическая помощь уже опоздала. Да и сама Катя в силу своих жизненных приоритетов вряд ли имеет представление о том, чем ей может помочь психолог.

Однако через некоторое время мать Кати уезжает на целый день по каким-то своим делам и Катя остается дома одна.

– Зайди к ним, – говорит соседка, узнавшая об этом первой. – Катя хочет с тобой поговорить.

Я захожу в дом хозяев. Катя провожает меня в самую большую комнату и садится напротив.

– Ты о чем поговорить-то хотела? – спрашиваю ее я.

– Соседка наша сказала мне, что ты помочь можешь. Сделай так, чтобы голова не болела! Одуреваю я от боли этой. Она сказала, что ты точки какие-то знаешь. Может, массаж сделаешь, или хоть меня научи, я сама себе делать буду. Аутотренинг какой-то подскажи, вы же занимаетесь этим.

– Солнышко, да я уже лет десять этим не занимаюсь. Зато сейчас я могу тебе предложить кое-что другое. Ты действительно хочешь вылечиться?

Вместо ответа Катя всхлипывает. Наверное, думает, что я издеваюсь.

– Ну, тогда будь со мной откровенна. Во-первых, поплачь сейчас хорошенько, не сдерживай себя.

Однако Катя не в настроении плакать. Из ее глаз выкатываются несколько слезинок и она успокаивается.

– Ну, как сейчас? – спрашиваю ее я.

– Что «как»?

– Больше голова болит или меньше?

– Ой… А ведь правда, меньше. Это ты сделал?

– Да нет, ты сама все делаешь, я помогаю только. Слушать меня можешь?

Катя кивает головой и я стараюсь в нескольких фразах передать ей смысл обширной лекции на тему «взаимосвязь психологических проблем и телесных недомоганий». Кажется, Катя понимает.

Пытается спорить, но я спрашиваю её о том, когда она впервые ощутила свою боль – оказалось, что это случилось в день после ссоры с матерью, когда она особенно остро почувствовала безвыходность сложившейся ситуации. Теперь она соглашается с тем, что боль связана с ее состоянием сознания. Но надо спешить – скоро возвращается ее мать и тогда продолжить беседу уже не удастся. Пора брать быка за рога.

– А сейчас болит? – спрашиваю её я.

– Не очень сильно… Но есть.

– А где конкретно? Показать сможешь?

– Вот здесь и здесь, – обводит она два очага в правом полушарии мозга.

– Ясно. А где сильнее?

– Одинаково.

– Тогда: где больший очаг? Какая часть реагирует сильнее?

Катя молча обводит рукой зону ближе к правому виску.

– Теперь закрой глаза и погрузись в эту боль… Войди с ней в контакт, – говорю я.

Катя следует инструкции и закрывает глаза.

– Что ты видишь внутри? Как выглядит твоя боль? Опиши мне её подробно – цвет, форму, свои ощущения.

– Это темное пятно, – отвечает Катя после некоторого раздумья. – Оно… с отростками, как ножки у каракатицы. Эти отростки шевелятся и у меня болит.

Я вспоминаю рассказы знакомого хирурга о том, как выглядят вырезанные им зрелые раковые опухоли: у некоторых прощупываются затвердения, напоминающие клювы, глаза, лапы… Прямо, как инопланетяне внутри людей.

– Отлично… Глаз не открывай! Оставайся в этом состоянии, будь погруженной внутрь… А теперь давай-ка поговорим с твоей болью. Хочешь?

– Как это?

– Просто… Для начала выучим ее язык. Скажи своей боли, что ты хочешь говорить с ней. А затем спроси, согласна ли она говорить с тобой.

Минута молчания.

– Она… не двигается.

– Теперь скажи ей, что тебе совершенно безразлично, когда она шевелит ножками и что ты все равно ее не чувствуешь.

– Она будто покачалась, но только странно как-то. Вроде как надулась и сразу опала.

– Ну вот, теперь мы знаем ее язык. Первый раз она ответила «да», а сейчас «нет». Проверим еще раз: скажи ей, что она говорит «да», когда не двигается. Шевелится?

– Нет.

– А теперь скажи ей, что она говорит «нет», когда не двигается.

– Шевелится.

– Скажи ей, что оба предыдущих раза она отвечала тебе «нет».

– Снова шевелится.

– Что ж, продолжим беседу. Теперь, чтобы не тратить силы, просто кивай головой – читать ее язык будешь сама.

Говорить с болью Кати вовсе не обязательно – ее проблемы и так для меня ясны. Однако мне важно, чтобы она получила ответы от своей собственной, пускай даже и больной части, чем со стороны. Для этого я стараюсь подбирать вопросы так, чтобы они укладывались в бинарную систему ответов – «да» или «нет».

– Твоя боль является обидой? Утвердительный кивок.

– Это обида на себя? Мотание головой из стороны в сторону.

– Это обида на кого-то из родственников?

– На родителей?

– На мать больше?

– За то, что она не ценит тебя?

– За то, что не хочет тебя понимать?

– За то, что относится к твоему брату лучше, чем к тебе?

Сеанс диалога с болью Кати продолжается около получаса. К его концу Катя с удивлением констатирует, что боль совершенно ушла.

Отрицая правду, мы сами взращиваем в себе боль. Однако в любой момент мы можем посмотреть своей боли в глаза и узнать правду, которую мы до этого от себя прятали.