Чтение онлайн

– А где же товарищ?
– спросила она, запыхавшись.

– Покурить вышел, - ответил Юрий Дмитриевич.

– Это б череп разнесло в два счета, - сказал кто-то, - вот и пойди предугадай, где тебя ждет.

В зал вошел рыжеватый мужчина. Вид у него был отдохнувший, возможно, он не только покурил, но и выпил в буфете чашечку кофе. Он шел по проходу, вытирая платком с губ крошки печенья. Заметив толпящихся читателей, он удивленно поднял брови. Лицо его помимо благоду-шия приобрело оттенок любопытства. Он пошел быстрее, вытянув шею и стараясь заглянуть через спины.

– Товарищ, - увидев его, выкрикнула дежурная.
– Это тот товарищ... С этого места... Видите, какой вы счастливый, товарищ...

Перед мужчиной расступились. Он увидал искалеченное кресло, стол, заваленный острыми кусками стекла и алюминия. На мгновение тело его затряслось, словно в ознобе, лицо искази-лось. Но лишь на мгновение. В следующее мгновение лицо его приобрело задумчивое, даже сонное выражение, которое бывает у людей, предавшихся философским размышлениям. Так стоял он минуту-две в полной тишине, склонив голову несколько набок. Потом он мягко, осторожно, словно не желая запачкать костюм и выбирая место почище, опустился на пол. Щеки его побелели.

– Обморок, - крикнула дежурная, - воды... Медсестру... Позвоните...

Юрий Дмитриевич принялся собирать свои книги и бумаги. Он видел, как мужчину усадили, медсестра давала ему понюхать флакончик, мужчина вскидывал головой, и расстегнутая рубашка его была мокрой от воды.

– Всё ясно, - бормотал Юрий Дмитриевич.
– Всё ясно...

Юрий Дмитриевич сдал книги, спрятал бумаги в портфель, оделся и пошел, вдыхая сырой воздух. Утренние сугробы выглядели теперь маленькими грязными кучками. В зимнем пальто и ушанке было жарко.

Встретив Юрия Дмитриевича в передней, Нина спросила, глянув ему в лицо:

– Ты уже знаешь? Тебе звонили!.. Ах, боже мой... Но в общем волноваться не надо... Всё можно решить... Главное, здоровье... Любой суд будет на твоей стороне...

– Какой суд?
– снимая пальто, спросил Юрий Дмитриевич.
– Что я знаю?.. Вечно у тебя какие-то новости... Ты шпионишь за мной, как иезуит.

– Юрий, - сморщившись, словно собираясь заплакать, сказала Нина, Юрий, сейчас не время для пререканий... Надо решать серьезные вещи... Ты ведь знаешь... я сразу поняла это по выражению, с которым ты вошел...

– Ах, оставь со своей телепатией... Какое выражение, в чем дело?

– У нас Григорий, - сказала Нина, - он хочет говорить с тобой... Но ты должен помнить о себе... И о своем здоровье... О своей семье...

– Григорий?
– спросил Юрий Дмитриевич в некоторой растерянности.

В последнее время отношения с Григорием и вообще со старыми друзьями у Юрия Дмитри-евича разладились. Они перестали бывать друг у друга. Григория Юрий Дмитриевич встретил случайно недели две назад на улице. Они поздоровались, перекинулись двумя-тремя словами и разошлись. Григорий Алексеевич сидел в кабинете у Юрия Дмитриевича и листал женский календарь за прошлый год.

– Однако сюрприз, - стараясь придать своему лицу бесшабашное выражение, сказал Юрий Дмитриевич.
– Глазам не верю...

– Здравствуй, - сказал Григорий Алексеевич.
– Я к тебе, собственно, по делу... Вернее, тебе письмо...

– Григорий, - сказала Нина, - Юрий перенес тяжелую болезнь. Я прошу тебя, я требую, наконец...

– Ах, оставь!
– крикнул Юрий Дмитриевич, чувствуя усиливающееся сердцебиение.
– В чем дело, от кого письмо? Что я знаю... Что вообще происходит?

– Сядь, - сказал Григорий Алексеевич.
– Я состою в Обществе охраны памятников старины... которые подвергаются варварским разрушениям в результате невежества... Например, памятник русского зодчества... Двенадцатый век... В нем склады горторга... Строители... Унитазы валяются...

– Ах, ты хочешь, чтобы я тоже вступил в общество, - облегченно вздохнул Юрий Дмитриевич.

– Нет, - сказал Григорий Алексеевич, - то есть в общество ты можешь, конечно, всту-пить... Это долг каждого культурного человека. Защитить историю... Предков... Да... Но я сейчас, собственно, о другом... Я с комиссией был в монастыре... В общем, в том самом... Я встретил девушку... Женщину... Богомолку... Она меня узнала... Зина... Она беременна...

Высказавшись, Григорий Алексеевич глубоко вздохнул, перевел дыхание, точно поднявшись на гору. Юрий Дмитриевич слыхал, как за спиной заплакала Нина.

– Да, конечно, - тихо сказал Юрий Дмитриевич.
– Но что же делать... Вернее, я не совета у тебя прошу, а просто думаю вслух.

– Ты был болен!
– крикнула Нина.
– Ты не несешь ответственности за свои поступки... Я советовалась с Бухом... При болезни инстинктивная жизнь, половые влечения повышены... Да... Известны случаи, когда больные легкомысленно вступают в брак со случайными лицами... И кроме того, - со злобой крикнула Нина, - эти религиозные святоши развратны... В сектах они вступают в связь с проповедниками... С монахами... Она пытается воспользоваться... Это не твой ребенок...

– Она не сектантка, - тихо, думая о чем-то и оберегая эти мысли от окружающих, сказал Юрий Дмитриевич.

– Тебе письмо, - сказал Григорий Алексеевич и протянул замусоленный конверт.

В нем лежал листок блокнотной бумаги, на которой значилось сверху: "Делегату VI съезда Республиканского общества по распространению политических и научных знаний".

– Это я вырвал ей лист из своего блокнота, - сказал Григорий Алексеевич.

Листок был исписан с корявой аккуратностью, как обычно пишут малограмотные:

"Милый мой муж Юрий, - писала Зина, - с приветом к тебе твоя жена Зина. Мы хоть и не венчанные, но я так пишу потому, что перед Богом мы муж и жена, и я за тебя молюсь, как за мужа своего в дальней дороге. А когда ты вернешься, мы повенчаемся и для людей тоже будем мужем и женой. В первых строках своего письма спешу тебе, мой любимый муж, сообщить большую радость. У нас будет сын. Я взяла из артели отпуск и вместе с папой Исаем, который тоже тебя любит, еду сейчас в Почаев, в святую Лавру, чтоб молиться за сына и за нашу любовь. Твоего адреса я не знаю, но когда вернусь, то напишу твоему другу, а он тебе передаст. Твоя верная любящая жена Зина".

– Григорий, - сказала Нина, нервно похрустывая пальцами, - что нам делать?
– Лицо у нее было молящее и даже заискивающее, точно она не просила, а вымаливала у Григория Алексеевича советы и точно его совет всё мог уладить.

– Не знаю, - сказал Григорий.
– Попробуйте объясниться... Может, она согласится избавиться от ребенка... Я говорю бред, я говорю первое, что приходит в голову, но я не знаю... Это так сложно... Или, в конце концов, алименты... Впрочем, при отсутствии законного брака...