Чтение онлайн

– El d'ia del Se~nor viene, grande y terrible!!! Ven, Se~nor!

Нахватался чего-то из Библии и теперь, пьяный вдрызг, орет во всю глотку. Он бы на этого пройдоху и малейшего внимания не обратил, если бы тот ни подполз к нему.

– Da dinero, buen hombre... Te pregunto.

Билл посмотрел на него с чувством глубокого отвращения.

– Ve a dormir, Emilio, - посоветовал он, - Tu sabes, No doy dinero a los borrachos.

– Freak! - прошипел Эмилио и плюнул на сапог фермеру, за что и получил этим сапогом в нос.

Город, населенный вырождающимися мерзкими людьми, в которых человеческого-то осталось не так уж много. Но все больше, чем в тех мерзавцах, что ныне здесь всем заправляют. По крайней мере, он на это надеялся.

Это Богом забытое место всякого способно превратить в животное. Скоро этого места не станет, оно просто исчезнет с лица земли. И он был теперь не против. Все жители этого города, еще, по каким-то странным причинам, остававшиеся людьми, либо вымерли, либо находились в преклонных летах и уже готовились к переходу в вечность. Только, если здесь, вдруг, не появился какой-нибудь иноземец, приехавший откуда-то из Техаса или Оклахомы.

Это воистину земля иная, отличная от той, которую принято называть Америкой.

Земля, пропитанная людским горем, дававшая взамен лишь злак, траву для скота и маис. Каждый, кто живет здесь, что-то потерял. Негласное правило для каждого жителя Гринвилла, особенно для тех, кто влачит тут жалкое существование уже не первый год. Город страданий, печалей и страхов. И сильнейший страх для каждого - будущее, туманное и безрадостное.

Этот пьяница, Эмилио, дважды терял семью. Билл понимал его, как никто другой. Удивительно, но второй брак стал для мексиканца блаженнее первого. Но и он закончился диким ужасом. Семейство на время переехало в Юту, где Эмилио связался с нехорошей компанией и пустился во все тяжкие. Жену в дела не посвящал, а когда масштаб катастрофы открылся, она попросту сошла с ума и попыталась с собой покончить. Муж ей этого не дал, кое-как уладил свои дела и вернулся в Гринвилл. Считал, что супруга пришла в себя, оправилась от происшедшего и больше мрака в голову не пускает. Через время нашел ее труп на кухне. Тело со вспоротым животом, нож в руке погибшей. Ну и спился...

В этот раз набрался прилично. Билл еле на ногах устоял, чуть не свалился, когда домой шел. Там уснул, и уснул надолго. Оклемался под вечер следующего дня и вновь направился к Даннэру.

"Думаю, скоро загонишь себя в могилу, придурок" - допускал хозяин своего худого заведения худые мыслишки. "И как у этого пропойцы деньги не заканчиваются?". В общении же с фермером он был необычайно вежлив. Настолько, что Билл слегка пожалел о своей прошлой резкости и стал понемногу платить.

Никто его не жалел, не сопереживал, как это обычно делают люди. Хоть бы ни начать жалеть себя... А, может, он уже себя жалеет. Бухает страшно. В подобных ситуациях так и поступают слабые люди. Ну, раз так, плевать. Ничего уже не изменишь.

Никакого просвета...

Папаша Пабло днями напролет сидел у окна, на кухне, и наблюдал за вялыми передвижениями страдальца. Старика его поведение невероятно злило. Бесило.

"Да что этот глупец творит-то, в конце концов".

Все одно: в пивную и обратно. Последнее время все туда только за эти и ходят, за выпивкой. Даже Дарлинг, не пьющий, зачастил. Город вырождается еще быстрее, чем кто-либо мог подумать.

Но, кроме него, ведь должен остаться еще кто-то адекватный. Даже в эру всеобщего падения есть те, кто держатся и человеческое лицо сохраняют. И таковых, как правило, несколько. А не один старик, у которого жизненные соки на исходе.

Пора что-то предпринять. Это нельзя так просто оставлять. В голове одни глупости. Да, вероятно, будут последствия. Но не чхать ли? Если его безумные действия заставят кого-то задуматься и что-то изменить, значит, последствия вообще не важны.

Взял лопату покрепче. У него была дубина, но опасные ребята ее уничтожили. Она ведь тоже оружие. Папаша в свои шестьдесят отличался недюжинной физической силой, как и душевной, так что использовать эту самую дубину, как смертельное оружие, очень даже мог. Без разницы, в принципе, и лопата сойдет.

Он ворвался в жилище не успевшего задремать земледельца и скотовода совершенно для того неожиданно.

– Вставай, гаденыш!
– Папаша во все горло орал, как сумасшедший.

Билл, напившийся вусмерть, не сразу сообразил, что происходит, а старик уже обрушил на него свои удары. По горбу прилетело раз десять.

– Мммммм... Чего-то... Гггде?
– Билл, мягко говоря, был ошеломлен.

Он прикрывался руками, но удары Папаши были столь неожиданными, а его движения столь медлительными, что толку от этого не было никакого.

– Нет уж, тебе не позволю!
– продолжал старик.

Потом он зарядил фермеру лопатой в зад. Жертва вылетела на улицу, но Папаша и после этого не остановился. Перепуганные жители озирались на творящееся сумасшествие, отрываясь от ежедневных обязанностей.

– Смотрите сюда, выродки, - неистовствовал взбешенный старик, не переставая гасить фермера, что с недавних пор негласно стал его приёмышем, - Этот человек - самый обыкновенный алкаш, как и все вы! Он пал духом, потеряв семью. Раскис, уродец! Ему плевать на ваши беды, коих немало. Ему жаль только себя. Ваше отношение к нему ничем не лучше!!! Вы друг друга ненавидите, сжираете друг друга наплевательским отношением к страданиям ближнего. Мой пример вас ничему не учит. Я переживал все ваши беды, как свои собственные, хотя мог насрать на них со спокойной совестью. А теперь, когда единство необходимо нам, как никогда, вы не можете проявить хотя бы капли сострадания к этому куску...

Папаша закашлялся. Но отцовское наставление стоило продолжить. Надо же научить этих тварей жизни. Он перестал избивать побитого жизнью земледельца, позволив ему вырыгивать содержимое желудка на землю, рядом с собой, и обратился к жителям Гринвилла, которые теперь, ни на что не отвлекаясь, внимали его словам:

– Вы просто сволочи! Долгое время я пытался спасти город хотя бы от морального, как это принято называть, разложения. Но все без толку. Чему можно научить тупое животное, подчиняющееся только своим инстинктам? И вы думаете, ваша жизнь изменится? Даже не надейтесь, псы поганые! Так и сдохнете здесь, отрешенные от остального мира!

Это выступление и вправду заставило многих поразмыслить. Своей цели Папаша Пабло достиг. Спрос на виски с миг упал, Даннэр особо остро это почувствовал, за что со всей злобой проклинал старика.

– А тебе я скажу следующее, - промолвил старик, схватив Билла за воротник и подняв на ноги, - Ты далеко не первый, кто переносит смерть близких. Твоя утрата от моей ничем не отличается. Хотя, кто знает, может моя была куда болезненней. Но я не позволил себе гробить жизнь проклятым виски или еще каким-либо образом! Ты, мерзкий неженка, позволяешь себе сходить до такой низости, о которой и думать-то стыдно. Да ты вообще не мужик!

Старик заметил, что Билл несколько отвлечен. Фермер водил безучастным взглядом туда-сюда, не особо-то прислушиваясь к словам Папаши. Старик зарядил ему прямо в мордяку, чтоб пришел в чувства. Подействовало.

– На меня смотри!
– приказал Пабло, - Хоть раз еще увижу тебя в этой таверне, убью на месте. И меня плевать, что потом будет. Уяснил?

Билл согласно кивнул. Старик бросил его наземь и удалился.

Фермер еще не совсем протрезвел. Да и мощные удары мешали встать на ноги, сколько он ни пытался. Тогда пополз, прямо как пьянчуга Эмилио. А чем он, собственно, лучше этого повидавшего горе мексиканца?