СУ-47 ДЛЯ МАТЕРИ ОДИНОЧКИ
Шрифт:
Танки выезжали, освобождая проезд.
Видно было, как суетятся солдаты.
– Проезжайте, товарищ... – генерал как-то услужливо склонился, показывая руками. И замялся, не зная, стоит ли говорить на весь город, как они брали самого главного террориста.
Я медленно проехала вдоль танков, рассматривая чудовищное вооружение и броню.
Мне отдавали честь.
Мы ехали под громкие крики приветствий, водители танков и пулеметчики вытягивались в струнку, кое какие машины кричали даже “Ура!”. С вертолетов в честь приветствия выстрелили две ракеты в небо...
Мы прошли шесть баррикад, словно по мановению волшебной палочки расступавшейся перед нами.
Когда мы вышли в мирную часть города, где уже были машины и только немного боевых машин, все словно очнулись.
Саня проверила машину на наличие микрофонов. И уничтожила жучок.
– Проклятый корреспондент... – выдохнув и истерически затрясшись, сказала она, почему-то вдруг разрыдавшись по такому глупому поводу.
– Королева, прости меня... Ты невероятный гений... Выходи за меня замуж... – вдруг сказал Иван в рацию.
Я механически включила радио.
– Всем, всем, всем постам! При появлении в зоне видимости красной “Феррари”, “жигуля” и черного “Ниссана” немедленно расстрелять эти машины ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!!!
Было видно, как мои машины дернулись...
Я нехорошо ухмыльнулась.
И повернула машину в поворот... Старый район.
Вдали была видна стоянка. Странно, но весь район был забит обычными машинами.
– Оставьте машину на стоянке... – сказала я Ивану. – А то краску могут попортить... На твоей татуировке... Она слишком заметна... Прием...
– Я не хочу, чтоб на моей татуировке портили краску... – ответил он. – Немедленно покинь машину и скройся в универсаме... Я рад, что ты разглядела меня... Прием.
– Рассосредочьтесь... – сказала я. – Не подъезжайте к стоянке все, они могут запомнить кортеж... Иван, заплати ему за год вперед, я отдам потом...
– Немедленно покиньте “жигуль” вместе с Олей... – теперь уже пролаял он.
– Остальные, слушай меня... – холодно продолжила я. – В городе слишком много военных, так что вы не выделяетесь... Но купите себе запасную штатскую одежду тут же на лотках на всякий пожарный, чтоб вы могли раствориться в случае необходимости в толпе... Я кину вам двадцать тысяч... Кстати, вон мотосалончик, можете купить бэушных минимотороллеров, у кого нет мотоцикла...
Я смотрела, объехав магазин, как ребята покинули мою красавицу Феррари и быстро рассосредоточились в небольшом количестве людей... Трое пересели на мотоциклы к товарищам...
Я пыталась запомнить стоянку и ее расположение. Возле нее была птица... Что-то типа скучного поникшего пингвинчика...
– На стоянке одно место... – сказал Иван.
– Поставь “Ниссан” на любую другую... Но не рискуйте. Чуть что, ставь на улице среди машин и мотай...
Мы проехали еще несколько километров.
– Ты кассету забыла... – вдруг спохватился Иван.
– Опять обманешь? – иронично спросила я.
– Я видел, что случалось с теми, кто на тебя нападал... – хихикнул он. – Но у меня деловое предложение – за один процент от суммы снятия мы сделаем все сами...
– Как хотите... – я не слишком соображала, о чем речь, и подозревала, что он шутит.
– Куда перевести твою долю? Те же условия, что ты продиктовала механику?
– Угу... – буркнула я, с трудом вспоминая, что я такое ему говорила. Но раз продиктовала, значит, что-то было хорошее. – А ты что, слышал?
– Я же стоял рядом... Выходи за меня замуж!
– Ты кому говоришь? – удивилась я.
– Кому еще тут можно говорить...
– Не знаю... – растерялась я, держа единственную рацию у нас с Саней рацию. – Тебя ведь слушают десять человек...
Трубки отчаянно заругались мужскими голосами...
Саня и Оля начали фыркать.
– У меня есть муж... – опомнилась я. – Прекрасный жених! Точнее человек... Он меня не дождется и ждет, мы сегодня решили пожениться!
– Тебя ждет большая личная трагедия... – буркнул Иван.
Его “Ниссан”, как я слышала по рации, шел по параллельной улице.
– Во, бля... – услышала я вдруг в рации голос его водителя.
Я сразу поняла, что он кого-то заметил.
– Что такое?
– Военные...
– Тебя видят?
– Бля!
Я сразу поняла, что это значит, что его заметили.
– Ты где?
– В универсаме, кушаю! – неожиданно отозвался его водитель, ляпнув абсурд. – Пиццу!
– А я тебе сейчас привезу миллиард долларов, жди! – зло сказала я, ляпнув абсурд.
– В какой одежде ты будешь?
– В самой обычной...
– А как я тебя выделю? – спросил он.
– Если увидишь самую большую дуру, это и буду я!
Я зло выключила рацию.
И ехала несколько километров молча. Странно, но ни каких военных не было. Что он наврал! Я молча ехала из города, вся кипя от возмущения.
Кучу кварталов мы проехали беспрепятственно.
Сзади доносился какой-то нечеловеческий вой сотен тысяч сирен.
Потом опять зло включила рацию.
Но дернула не ту ручку. Включилось радио:
– В самом большом универсаме района города, где сегодня была распродажа... – как-то медленно, ошалело и заторможено сказала дикторша, плачущим голосом, но тоном читающего по слогам первоклассника, – происходит нечто невероятное... Туда со всех сторон, минуя все правила и заслоны, подъезжают машины с военными и солдатами... Которые, не слушая никаких увещеваний, оставляют свои посты и кидаются сюда... В данном районе собралось уже больше двадцати тысяч машин пехоты, БТР... Танки же идут на пролом... Солдаты выпрыгивают из машин... – дрожащим голосом прошептала она, запинаясь на каждой букве, – и бросаются в универсам... Где сегодня собралось сто тысяч женщин за покупками по трети цены... Здесь солдаты ведут себя странно... – зарыдала она. – Они набрасываются на абсолютно всех женщин... крича, дергают их за волосы, разрывают продуктовые покупки в самые маленькие клочья, раздевают и ощупывают женщин, фетишистски перебирая каждый грамм одежды и разрывая ее в клочья, точно надеясь там что-то найти... Голые женщины в-о-ю-т... – по буквам прочитала она, и в ужасе завыла.
– Что происходит-то-а?!?
Я вырубила “Русский приемник”. Опять этот бред – звонят какому-то идиоту и разыгрывают его. Но как можно не догадаться, что это розыгрыш-то, и дать в прямой эфир?!
Все в машине как-то истерически ржали...
Глава 22.
– Что ты наделала! – накинулась на меня Саня.
– Радио включила... – испуганно съежилась я, ничего не понимая, что я плохого сделала. Снова мне хотелось разрыдаться, ведь я уже немного почувствовала нормальным человеком, а тут вдруг опять, как в детстве, я снова ничего не понимала. Напомнив мне, что я не изменилась и осталась глупой. Реветь хотелось ужасно и отчаянно.