Субастик в опасности
Шрифт:
— Может быть, потом поговорим о песнях? Пора уже заняться делом, — нервно сказал господин Шеллинг.
— Нет, потом поздно будет! — сказала госпожа Фигле и запела:
На задворках — дуры бродят, Умные — вперед выходят, Чтобы ног не оттоптать И соседа не бодать! С Шеллингом пройдусь я в паре, Он с утра у нас в ударе! Первой паре — лучше всех, Никаких тебе помех! Не хочу плестись я клячей, Раз у нас урок ходячий!Класс грохнул.
— Судя по всему, четвертый «А» с воодушевлением принял ваше поэтическое творчество, — сухо сказал господин Шеллинг. — Такая тяга к поэзии весьма похвальна. Поэтому предлагаю посвятить сегодняшнее занятие разбору знаменитого стихотворения «Лесной царь» великого немецкого поэта Иоганна Вольфганга фон Гёте.
Роланд тут же поднял руку.
— Господин Шеллинг, а мы еще не проходили этого стихотворения, — сказал он.
— Вот сейчас и пройдем, — ответил господин Шеллинг. — Откройте учебники на странице сорок шесть. Штеффенхаген, раз ты не знаешь этого стихотворения, то ты у нас его и прочтешь. Прошу.
Роланд начал читать с выражением:
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой? Ездок запоздалый, с ним сын молодой. К отцу, весь издрогнув, малютка приник; Обняв, его держит и греет старик. «Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» — «Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул: Он в темной короне, с густой бородой…» {1}— Очень похоже на историю с сумасшедшим газонокосильщиком! — подала голос с задней парты госпожа Фигле. — Вы не находите, господин Шеллинг?
Терпение господина Шеллинга лопнуло.
— Прекратите перебивать, — повысил он голос. — Госпожа… э-э-э… — замялся господин Шеллинг, забыв имя невоспитанной стажерки.
— …Фигле, — подсказала девица и тихо добавила: — Пока еще.
— Да, госпожа Фигле, во-первых, это не история, а баллада. Смею надеяться, что вы в университете изучали этот поэтический жанр.
— А во-вторых? — с любопытством спросила госпожа Фигле.
— А во-вторых, — продолжил господин Шеллинг, — попрошу вас не перебивать учеников и не выкрикивать сзади свои замечания!
— Ну ладно, — покладисто ответила госпожа Фигле. — Буду выкрикивать спереди, раз вам так больше нравится.
Господин Шеллинг побагровел. Казалось, что он сейчас сгребет в охапку несносную учительницу и вытолкает взашей из класса.
— Вы… вы… — начал он, захлебываясь от возмущения.
Девица между тем выдвинулась вперед и, воспользовавшись замешательством господина Шеллинга, спросила:
— Надеюсь, вы не будете возражать, если я прочту детям балладу о сумасшедшем газонокосильщике, господин Шиллинг?
— Шеллинг, — поправил ее учитель. — Конечно, госпожа Фигле! Какие могут быть возражения? Нам будет очень интересно!
— Эта баллада имеет песенную основу, поэтому я лучше ее спою! — продолжала госпожа Фигле. — Но только если вы мне подпоете! Да, господин Шиллинг?
— С преогромным удовольствием, госпожа Фигле! — охотно согласился господин Шеллинг. — Вот только как же я буду петь, если я слов не знаю?
— Это ничего! — успокоила его госпожа Фигле. — Давайте вы будете просто бегать по кругу и жужжать, как газонокосилка. Для фона и большей выразительности.
— Очень свежая идея! Оригинально так, не затасканно! — похвалил ее господин Шеллинг. — Начнем!
Госпожа Фигле тут же запела:
Кто скачет, кто мечется там под окном? Кто граблею машет, словно веслом? Газонокосилыцик листву собирает, Машину в ночи, безумный, включает! «Папаша, ты слышишь, косилка жужжит?» — «Отстань от меня и заткнись, паразит!»— Это вы мне? — спросил господин Шеллинг, резко остановившись. — Больше не жужжать?
— Нет-нет, что вы! — рассмеялась госпожа Фигле. — Как я могу позволить себе такое — сказать вам «заткнись, паразит!»? Это так в песне поется.
— А, понятно! — с облегчением вздохнул господин Шеллинг. — Еще пожужжать?
— Нет, довольно, — ответила госпожа Фигле. — А теперь на закуску еще несколько освежающих упражнений, и мне пора уходить, а то нос уже чешется. Так, встали все! Руки вперед и — мах ногой! Сначала правой. Раз-два, раз-два, раз-два! К вам это тоже относится, господин Шиллинг! Прошу! Теперь левой! Раз-два, раз-два! Превосходно! А теперь все дружно сделали пистолетик! И — замерли! Сидим так, пока госпожа Фигле не удалится!
С этими словами госпожа Фигле сделала всем ручкой и вышла из класса, захлопнув за собой дверь с такой силой, что чучело совы, пылившееся уже много месяцев на шкафу, свалилось вниз и угодило прямиком в мусорную корзину возле учительской кафедры. Хорошо, что Базилиус Мёнкеберг, который сегодня был дежурным, не успел вынести мусор и сова упала на мягкую бумагу, оставшись целой и невредимой.
Этот необычный урок с госпожой Фигле дал богатую пищу для разговоров. На перемене ребята ни о чем другом не говорили. И даже после занятий они всё никак не могли разойтись, стояли группками во дворе и обсуждали разные детали странного происшествия. Слухи об оригинальном поведении учителя немецкого языка и литературы господина Шеллинга дошли и до других классов. Никто не мог поверить, что господин директор пол-урока изображал газонокосилку, а потом размахивал ногами и делал пистолетик. Да, повезло четвертому «А»! Такое увидишь не каждый день. Во всяком случае, им было о чем рассказать.
Только в половине второго все понемногу стали расходиться. Пошли и Мартин с Роландом.
— Н-да, загадочная дамочка эта Фигле, — сказал Роланд, когда они остались вдвоем.
— Чего в ней загадочного? — удивился Мартин. — Смешная такая тетка!
— А ты можешь объяснить мне, откуда она знает кличку Громмеля? — спросил Роланд.
— Действительно! — воскликнул Мартин. — Я только сейчас сообразил — она ведь назвала его Громилой!
— И еще одна вещь. Посмотри! — Роланд достал из кармана смятую бумажку. — Читай!
Мартин взял записку и прочитал:
Спаси!!! Меня похитили! Не могу с тобой разговаривать.
Мартин с недоумением посмотрел на Роланда.
— Что это? Кто это написал? — спросил он.
— Она, — ответил Роланд.
— Кто она? Госпожа Фигле? — уточнил Мартин.
— Да, — сказал Роланд.
— А как к тебе попала записка? — поинтересовался Мартин.