Суд Джульетты
Шрифт:
— Можешь не ехать, не обижусь. Отлично доеду на метро, чай, не в первый раз.
— Я делаю это не для того, чтобы тебе угодить, а для того, чтобы себя уважать. Хочешь гамбургер? — Андрей хлебосольно развернул пакет.
— Хочу, — кивнула Старцева. Гамбургер на ночь — это, конечно, преступление, но Аня была слишком возбуждена, чтобы считать калории. — Послушай, Андрей, ты был совершенно прав, когда советовал внимательнее приглядеться к часовне. Сегодня я познакомилась с одной замечательной женщиной, историком, специалистом в области старообрядчества. После встречи с ней у меня появилась совершенно невероятная версия убийства Насти Полуниной. Но только так можно объяснить это бессмысленное злодейство.
Аня начала подробно рассказывать, стараясь не упустить ни одной, с виду самой незначительной подробности. Проблема заключалась в том, что студентка была, мягко говоря, не совсем в материале, однако замечательная память, которая никогда ее не подводила, помогла и на этот раз. Она слово в слово пересказала все услышанное у Станиславской, не обращая внимания на то, что значения многих слов оставались для нее по-прежнему тайной за семью замками. Андрей слушал внимательно, но в обморок не упал и даже ни на секунду не перестал жевать.
— Все это, конечно, очень познавательно, — лениво произнес он, когда девушка окончила свой рассказ. — Особенно для тебя — книги-то, как я понял, ты не очень жалуешь. Но вот только убей бог не пойму, какое все это имеет отношение к делу Мирошникова?
— Ветров, ну это же очевидно! — вполоборота завелась Аня при виде такого редкого тупоумия. — Существует секта, члены которой проповедуют аскетизм, отрицают брак, деньги, потому что «на них стоит печать антихриста», и вообще все мирское. Они абсолютно убеждены в том, что только они истинные христиане, всех остальных считают еретиками и в борьбе за свои убеждения готовы пойти на крайние меры. Эти их «гари» — ярчайший тому пример. А если предположить, что среди членов общины нашелся один фанатик, который взял на себя смелость объявить войну еретикам и начал с того, что решил покарать жениха и невесту, которые не пожелали жить целомудренно и захотели вступить в брак. Подумай сам, Андрей, ведь тогда же все сходится!
— Постой, Старцева. Ты что, хочешь сказать, будто молодой священник, который проводил обряд венчания, и есть убийца?
— Ну да! — воскликнула Аня. — Знаешь, что самое странное в этом деле? То, что оно выглядело как некий ритуал. Никто не удивился, что на Мирошникова покушались, но все удивились тому, какой странный способ убийства был для этого выбран. А моя версия все объясняет. Это ритуал. И потом, мнимый священник — единственный, кто имел реальную возможность отравить вино. Он ведь сам признался, что все время до начала церемонии провел в ризнице.
— В таком случае он сумасшедший, — выдал Андрей, а про себя подумал: «Красиво придумала, ничего не скажешь».
— Так он и есть сумасшедший! — воскликнула Аня. — Только сумасшедший способен на такое!
— Что же ты теперь собираешься делать? — спросил Андрей.
— В одиночку мне его ни за что не найти, — твердо заявила практикантка. — Пора подключать к делу профессионалов. Завтра же пойду в милицию и все расскажу. Пусть объявляют его в розыск.
— На твоем месте я бы не торопился, — осторожно заметил Андрей. — Нужно хорошенько обдумать, прежде чем выдвигать такие серьезные обвинения. Пока все это рассуждения, которые нуждаются в основательной проверке.
— Да пока мы будем проверять, он успеет уехать черт знает куда! И ищи его. Неужели ты не понимаешь, что сейчас дорог каждый час!
— И все же торопиться не следует, — жестко сказал Андрей. — Давай сделаем так. Завтра утром я уезжаю в небольшую командировку, но к вечеру вернусь. И тогда мы подумаем, как лучше поступить. Кстати, и в прокуратуру можем вместе сходить. У меня там есть друзья, они и посоветуют, к кому лучше обратиться.
«Пожалуй, он прав, — размышляла девушка. — У меня-то в прокуратуре знакомств никаких, тьфу-тьфу, как-то не было повода. А то приду я к прокурору и скажу: «Здрасте, я знаю, кто убил невесту Мирошникова!» А он меня тут же под белы руки и в Кащенку!»
— Ладно, — согласилась Аня. — Если он удрал, то сразу после свадьбы. Один день ничего не решает.
— Вот и отлично, — обрадовался Андрей, не ожидавший, что Старцева так легко согласится. — Кстати, какие у тебя планы на завтрашний вечер?
— Да вообще-то никаких, — пожала плечами Аня. — А что?
— Хочу пригласить тебя в одно место. Если ты, конечно, не против.
— Я не против, — растерялась Аня. — А что за место?
— Завтра узнаешь, — загадочно улыбнулся Андрей. — Только оденься как-нибудь соответственно.
— Как же я могу одеться соответственно, если не знаю, куда иду, — засмеялась Аня.
— А ты оденься так, если собираешься идти, ну, скажем… в театр, — туманно ответил Ветров.
Анна изо всех сил старалась держать себя в руках, но губы предательски разъезжались в улыбку. Стыдно сказать, но с Ветровым она согласилась бы пойти даже на профилактический осмотр к зубному врачу. И что бы это значило?
Глава 12
В жизни каждой девушки, даже той, которая всецело поглощена важным расследованием, сулящим материальные выгоды и карьерные горизонты, наступает момент, когда самым важным становится вопрос: «Что надеть?»
Для начала Аня вытряхнула из шкафа весь свой гардероб и добавила к нему содержимое шкафа подруги. Иринка, правда, была немного выше ростом, но, по счастью, современная мода отличается демократизмом, и ношение одежды слегка великоватой или чуть маловатой не становится крамолой. Аня задумалась. Туманное «ну, скажем, в театр» давало слишком неопределенные ориентиры того, как она должна выглядеть сегодня вечером. Ясно одно — обтягивающие брючки и коротенькие маечки с флуоресцентной расцветкой придется отложить. Они хороши, если собираешься оторваться на дискотеке. Строгий брючный костюм тоже не годится — вряд ли Андрей поведет ее на деловое совещание с участием бизнес-элиты. Перемерив с десяток юбок, блузок и сарафанов, Аня остановила свой выбор на элегантном черном платье с нежной гипюровой отделкой и треугольным вырезом, открывающим спину и плечи ровно настолько, чтобы появилось желание увидеть, что же там дальше. К выбранному платью идеально подошли любимые Анины босоножки — элегантное перекрестье тоненьких ремешков и высоченная шпилька, которые стоили как две пары добротных зимних сапог. Желание обладать такой красотой нанесло сокрушительный удар по бюджету студентки, живущей на стипендию и случайные копеечные заработки, — два месяца она питалась бульонными кубиками и соевыми котлетами, старалась ходить как можно больше пешком, чтобы сэкономить на транспорте, и, не щадя зрения и сил, вкалывала над чужими рефератами. Но принесенные жертвы того стоили — любое самое скромное платье в сочетании с волшебными босоножками превращалось в изысканный наряд. Тогда Аня и вывела для себя железное правило: «Жмись на чем хочешь, но только не на обуви!»
Определившись с платьем, она перешла к прическе. Свои волосы — густые, длинные, цвета спелой пшеницы — девушка считала своим главным достоинством и никогда не убирала в прическу, справедливо полагая, что грех прятать такую красоту. Но сегодняшний случай особенный. Покопавшись в ларце запасливой Иринки, она извлекла заколку понаряднее и в одно движение соорудила причесон, вполне соответствующий ее сегодняшнему образу, но и не выглядела так, словно над ней сутки трудилась бригада парикмахеров. Полюбовавшись на себя в зеркало, Аня довольно улыбнулась.