Суд Джульетты
Шрифт:
Андрей закурил и вдруг понял, что по-настоящему огорчится, если Старцева примет всерьез его предложение. Удивительное дело! Еще вчера он не знал, какому богу молиться, чтобы избавиться от силой навязанной ему студентки, а сегодня вроде как жаль с ней расставаться.
— Нет, все-таки я в тебе не ошиблась, — выдала Старцева после продолжительного молчания. — Ты просто прирожденный педагог. Преподал мне такой замечательный урок. Спасибо. Впредь я буду умнее, обещаю.
— Гудковский тоже не ошибся, когда взял тебя в практикантки, — усмехнулся Андрей. — Такая послушная, старательная, все-все хватаешь на лету.
— Спасибо, сэр. И все-таки, Ветров, я тебя обставлю. Твоя версия про шпионов, конечно, очень эффектная. И логичная. Но построена на сплошных предположениях — может, было, а может, не было, может, Мирошников знает, а может, не знает. У тебя нет ни одного реального факта, что стукач и отравитель — одно и то же лицо.
— Во-первых, это не моя версия, а официального следствия. Мне она тоже кажется не слишком убедительной. А во-вторых, кое-какие реальные факты все же имеются. Например, увольнение твоего любимчика Савченко.
— Олег — предатель и убийца?! Боже, какая чушь! — возмутилась Аня. — Как тебе в голову могло такое прийти? Тебя оправдывает только то, что ты его совершенно не знаешь.
— Я не говорю, что он предатель и убийца. Но и ты перестань смотреть на него как на икону. Что ты вообще о нем знаешь? Только то, что Мирошников взял его к себе чуть ли не из милости, что пять лет он молотит на него по четырнадцать часов в сутки и все еще рядовой менеджер. Получает нищенскую зарплату и даже не имеет собственного кабинета. Ты же сама рассказывала, как он страдает из-за курящего соседа. Честное слово, на его месте я бы давно кому-нибудь продался.
— Люди бывают разные. Не для всех японский джип — предел мечтаний.
— Да, конечно, — кивнул Андрей. — Хотя, убей меня бог, не вижу ничего дурного в том, чтобы ездить на хорошей машине. Но не забывай о Диане Каширской. Она привыкла совсем к другой жизни и уж точно не захочет ездить на трамвае.
— Шерше ля фам? Какой старый сюжет, — иронично заметила Аня. — Но сейчас другие времена. Женщины могут обеспечивать себя не хуже мужчин.
— Очень хорошо. Я согласен. Пусть Савченко обожает ездить в метро. Пусть женщины обеспечивают себя сами. Мне же, как говорится, больше достанется. Но как ты мне объяснишь следующую ситуацию? Когда я готовил статью, то довольно много времени проводил в офисе «ВитаМира». Если быть точным — почти целый день. Бродил по коридорам, разговаривал с менеджерами, уборщицами, охранниками… Вот только с Мирошниковым мне поговорить не удалось — то у него посетители, то он не принимает, то совещается. Примерно часов в десять вечера собрался уходить, бреду мимо кабинета Мирошникова, гляжу — а у него свет горит. Ну, думаю, голубчик, наконец-то ты мне попался. Теперь не отвертишься, придется со мной поговорить. Открываю дверь, и кого, ты думаешь, я там вижу? Твой непорочный Савченко сидит в шефском кресле, перед его компьютером и преспокойно распечатывает какие-то документы. И сейф, между прочим, нараспашку. Естественно, я сразу смылся, чтобы не мешать товарищу.
Аня вдруг ни с того ни с сего громко расхохоталась. Да так заразительно, что и Андрей стал смеяться вместе с ней, хотя никак не мог понять причины внезапного веселья.
— Все так просто. И так подло. — Аня вытерла слезы. — Теперь понятно, почему они так ненавидят журналистов. И зачем издали этот дурацкий приказ, запрещающий мне входить к ним в офис. Они боялись, что я догадаюсь… ведь никакого Мирошникова не существует…
— Что значит — не существует? — не понял Андрей.
— Не существует, и все, — пожала плечами девушка и вдруг приложила палец к губам: — Стоп. Я умолкаю. Твой урок пошел мне на пользу. Теперь я во всем разберусь сама. Пока. Я побежала.
Практикантка стремительно подскочила, выхватила куртку и побежала прочь, оставив Андрея сидеть на влажной земле. И чего, спрашивается, он надел сегодня светлые брюки?
— Эй, Андрюха, это, что ли, твоя практикантка? — Перед ним, засунув руки в карманы, стоял Игорь Маковецкий, парень из их газеты, тоже репортер. — Чокнутая девка. Я за ней уже целый час наблюдаю. Сначала сидела газету вслух читала, сама с собой разговаривала, потом рванула куда-то как ненормальная. Вот кому-то счастье достанется.
— Знаешь, Маковецкий, я бы на твоем месте вообще молчал, — вдруг завелся Андрей. — Ты в нашей газете уже сколько лет барабанишь? И хоть бы раз инициативу проявил. Даже заголовки писать не научился.
— Эй, Ветер, ты чего? — удивился парень.
Но Андрей уже его не слышал. Он резко поднялся и пошел так же быстро, как и Старцева. Но в противоположную сторону.
Глава 15
Отыскать Савченко оказалось совсем непросто. Мобильный не отвечал, к рабочему тоже никто не подходил, а его домашними координатами Аня не обзавелась. Оставалась последняя надежда — на Таню Мирошникову. Та домашнего телефона Олега тоже не знала, но пообещала что-нибудь придумать.
— Позвони мне через часик, — ответила Таня и отсоединилась.
Убивать просто так целый часик Ане не хотелось, и она поехала в офис «ВитаМира» — авось удастся что-нибудь выяснить там. Охранник на входе слухи подтвердил — все правильно, Савченко уволился, а сегодня приходил попрощаться и вещички забрать.
— Вот такусенькую сумочку нес, чашку и кипятильник, — с удовольствием рассказывал охранник. — Не оброс барахлишком-то. — И громко заржал.
Аня тоже посмеялась из вежливости, а про себя подумала: «Смейся, смейся. В маленькой сумочке наверняка «лапоть», голова тоже на плечах. Не пропадет Савченко, в отличие от «ВитаМира». Когда же Аня попросила его домашний телефон, веселый охранник вмиг посерьезнел и важно ответил, что подобной информацией не располагает. Обратитесь в департамент по работе с персоналом.
Какой спрос с этого департамента, Аня уже знала. Спасибо Ветрову, просветил. Оставалось ждать, пока подсуетится Таня Мирошникова, хотя и она могла подвести — в последнее время интерес к их общему делу у нее сильно поутих. Но Аня совсем не огорчалась. Теперь она искала убийц Насти Полуниной вовсе не из-за денег. Ей казалось, что она читает увлекательную книгу, и очень хотелось во что бы то ни стало добраться до финала. Плюс конкурентная борьба с Андреем Ветровым придавала особую остроту.
В ожидании назначенного часа девушка развернула сегодняшний «Репортер», еще раз перечитала откровения Ветрова, просмотрела новости культуры, политику, как обычно, пропустила — нет уж, увольте! — и добралась до светской хроники, где и обнаружила весьма любопытную заметку.
«…Одна из самых перспективных моделей Диана Каширская, по прозвищу Принцесса, неожиданно для всех отказалась подписать весьма выгодный контракт в Японии, в стране, которая в последнее время стала центром высокой моды. На вопрос журналистов о причине отказа Диана сделала сенсационное признание — в ближайшее время она намерена покинуть подиум и навсегда уйти из мира моды. Что побудило модель перед расцветом карьеры принять такое решение, достоверно неизвестно. Болтают разное, в том числе и то, что причина столь странного и нелогичного поступка напрямую связана с недавними трагическими событиями в жизни ее бывшего бойфренда Виталия Мирошникова. Сама Диана комментировать свое решение отказалась, заявив что-то вроде: «Скоро сами все узнаете…»
— Не сомневаюсь, — загадочно подтвердила юная журналистка.
Мирошникова не подвела — телефон и адрес Савченко все-таки раздобыла. Аня прочитала адрес и ужаснулась: ехать придется на самую окраину города, противоположную той, где жила она сама. Хотела было пожаловаться Тане на нехватку времени и полное незнание местности, но та словно почувствовала и опередила:
— Я бы тебя отвезла, но дел выше крыши. Завтра ведь похороны.
Завтра похороны. Значит ли это, что официальное следствие приближается к концу и ей не удастся самостоятельно разгадать тайну смерти Насти Полуниной? Все, что ей останется, — поприсутствовать на брифинге в пресс-центре МВД, получить ответы на все свои вопросы и услышать: «Дело передано в суд». Обидно. Хотя ничего удивительного: что она, наивная студентка, могла противопоставить команде опытных профессионалов? Конечно, кое-кто будет потирать ручки и злорадно хихикать, но ничего, это она как-нибудь переживет.