Чтение онлайн

Все обдумав и взвесив, мистер Тодхантер решил при встречах с Фарроуэем и впредь выдавать себя за богатого дилетанта; следовательно, приглашать Фарроуэя в скромный ричмондский дом было невозможно. Но мистеру Тодхантеру не хотелось заводить многообещающую беседу и в ресторане, где звон посуды и суета мешали ему сосредоточиться. Поэтому, решив зайти чуть дальше, он позвонил Фарроуэю по полученному от него номеру и, к своему удивлению, застав Фарроуэя на месте, спросил, можно ли заехать к нему утром по важному делу. Фарроуэй с неприкрытым рвением стал зазывать его к себе. Взволнованный, ибо двуличность была ему в новинку, мистер Тодхантер повесил трубку, вытер мокрый лоб и принялся придумывать убедительный предлог для визита.

По адресу, который Фарроуэй продиктовал ему по телефону, он обнаружил две скромных, очень скромных комнаты в большом мрачном доме у Бейсуотер-роуд — именно комнаты, а не квартирку, поскольку они не имели собственного входа. Слегка озадаченный, мистер Тодхантер прошел за Фарроуэем в гостиную, явно обставленную хозяином дома, а не ее нынешним обитателем. И действительно, Фарроуэй извинился за жалкую обстановку, с виноватой улыбкой прикрывая дверь:

— Угол, конечно, невзрачный, но, на мой взгляд, он довольно удобен.

— О да. Несомненно, вы настраиваетесь здесь на атмосферу романа, учтиво отозвался мистер Тодхантер.

— Пожалуй, в некотором роде… впрочем, не знаю. Да… Присаживайтесь, мистер Тодхантер. Так что у вас за дело?

На этот вопрос гость не ответил. Вместо этого он проявил бестактность и заметил:

— А я, признаться, думал, что та, другая квартира, принадлежит вам.

Фарроуэй вспыхнул.

— На самом деле да… То есть я уступил ее Джин. Ей необходимо пристанище в Уэст-Энде, где она могла бы отдыхать после утренних спектаклей и так далее. Но вы совершенно правы: эта квартира моя. Я… оставил за собой комнату, но почти не бываю там. Джин довольно вспыльчива, а актрисе ничего не стоит устроить скандал даже из-за сущего пустяка… Да, пустяка, вызывающе добавил Фарроуэй.

— Да-да, конечно, — примирительно отозвался мистер Тодхантер. Слишком многословное, чтобы не сказать лихорадочное объяснение собеседника заинтересовало его. Он задумался, сдержала ли мисс Норвуд так легко данное обещание и отказала ли незадачливому Фарроуэю в комнате. — В последнее время вы виделись с мисс Норвуд? — напрямик спросил он.

— С Джин? — Фарроуэй слегка растерялся и окинул компанию беспомощным взглядом. — О да. День или два на зад. В последнее время я слишком занят. Кажется… вы приходили к пей на ленч? Ну и как она? Здорова, весела и так далее? Знаете, Джин — хрупкое создание. Работа невероятно утомляет ее. Иногда я вообще не понимаю, как она выдерживает такую нагрузку.

Подавляя острое желание ударить его по голове чем-нибудь тупым и тяжелым, мистер Тодхантер сообщил, что во время последней встречи мисс Норвуд выглядела совершенно здоровой и бодрой, несмотря на усталость. Он приготовился выложить свою ошеломляющую новость, ибо, проведя пару часов в размышлениях, наконец понял, что именно она будет самым действенным оружием для начала атаки.

— Вчера я видел вашу жену, — как можно более небрежным тоном продолжал он. — По-видимому, у нее все в полном порядке, если так можно выразиться.

Известие произвело именно тот эффект, на который он рассчитывал. Фарроуэй побелел.

— Мою ж-жену? — запинаясь, переспросил он.

Мистер Тодхантер вдруг понял, что теперь ситуация полностью в его руках. Нервозность Фарроуэя придала ему уверенности. Без околичностей и уловок он двинулся вперед.

— Да. Именно поэтому я решил встретиться с вами, Фарроуэй. Я принес вам оливковую ветвь от вашей жены. Она хочет, чтобы вы вернулись домой вместе с ней и раз и навсегда покончили с грязными делишками. Думаю, можно с уверенностью обещать, что она не доставит вам неприятностей. Она показалась мне прекрасной женщиной, а вы обошлись с ней отвратительно.

После этой тирады воцарилось долгое молчание. Фарроуэй, который выглядел почти ошеломленным, медленно достал портсигар и прикурил сигарету, потом откинулся на спинку стула и задумался. От нечего делать мистер Тодхантер разглядывал гравюру на противоположной стене, на которой девочка гладила рог оленя, и гадал, как она называется. Наконец Фарроуэй сумрачно произнес:

— Вы, вероятно, считаете меня подлецом, Тодхантер?

— Да, — подтвердил мистер Тодхантер, который не упускал случая восстановить справедливость.

Фарроуэй кивнул.

— Ясно. Как и все остальные. И все-таки… нет, я не пытаюсь оправдаться, но чтобы осуждать другого человека, надо побывать в его положении, так сказать, прочувствовать его. Вы видите только то, что лежит на поверхности. Вам не следовало спешить с выводами.

Слегка удивившись, мистер Тодхантер призвал на помощь банальность.

— У любого вопроса есть две стороны, если вы об этом.

— В некотором смысле — да. Слушайте, сейчас я вам все объясню. Так будет даже лучше. Самоанализ — нудная работа, если нет возможности с кем-нибудь поделиться выводами. И во-вторых, если вы и вправду принесли оливковую ветвь, думаю, вы должны знать все, — он машинально дотянулся до коробки спичек, потом заметил, что его сигарета уже тлеет, и отложил коробку. — Прежде всего позвольте заверить вас, что Грейс, моя жена, прекрасная женщина. Поистине удивительная. Вряд ли она по-настоящему понимала меня, но вела себя так, словно все понимает. Грейс, — задумчиво добавил Фарроуэй, — всегда была чудесной, редкостной женщиной, — он сделал паузу. — С другой стороны, Джин — просто стерва, как вы уже наверняка поняли.

Мистер Тодхантер изумился. Фарроуэй говорил монотонным, скучным голосом, и меньше всего мистер Тодхантер ожидал услышать от него подобные слова. Фарроуэй улыбнулся.

— Да, теперь вижу, что поняли. Вам незачем говорить об этом вслух, Мне уже давно прекрасно известно, что представляет собой Джин. Влюбленность отнюдь не ослепляет, как уверяют мои коллеги-романисты. Поразительно другое: она сохраняется даже после того, как влюбленный прозревает. Тогда-то и начинается самое страшное.

Примерно год назад я приехал в Лондон по делу и совершенно случайно зашел как-то вечером к Фелисити, чтобы пригласить ее на ужин после спектакля. По чистой случайности в гримерной у Фелисити в этот момент оказалась Джин, и моя дочь познакомила нас. Забавная ирония судьбы, верно? Дочь знакомит отца с его будущей любовницей! Вас это не забавляет? О, на иронию у меня особое чутье. Жаль, что мне редко удается прибегать к ней. Широкой публике ирония не по вкусу… Итак, мы немного поболтали, потом мы с Фелисити ушли. Должен честно признаться: Джин не произвела на меня никакого впечатления. Конечно, я понял, что она очень красива, но я и прежде встречал женщин такого типа и в целом он мне не нравился. Словом, я сразу забыл о ней.

Затем через две недели я снова зашел в театр — на этот раз днем, после репетиции. Но Фелисити уже ушла, зато я встретил Джин. Она повела себя очень дружелюбно, за вела разговор о моих книгах и так далее. И это была не бессодержательная болтовня — она действительно читала их! Само собой, я был польщен. А когда она предложила мне зайти к ней в гости на Брантон-стрит (да, в то время у нее была квартира на Брантон-стрит) на коктейль, я с радостью согласился. Я и вправду был очень доволен. В гостях я пробыл час или два, мы стали друзьями. Она…

— Она предложила вам стать ее другом? — перебил мистер Тодхантер.

— Да, именно так. А что тут такого?

— Она говорила, что мечтает просто о друге, без каких-либо скучных осложнений? — с интересом уточнил мистер Тодхантер. — Не объяснила ли она, что всю жизнь искала такого друга и уже отчаялась найти?

— Так все и было. А в чем дело?

Мистер Тодхантер вдруг усмехнулся, потом вспомнил, что занят серьезным разговором, оборвал себя и извинился.

— Да так, пустяки. Прошу меня простить. Продолжайте, пожалуйста.