Чтение онлайн

За пятнадцать лет существования патриархальной цивилизации трапперов, "промышлявших зверя", к западу от реки Миссисипи с середины двадцатых до начала сороковых годов XIX столетия и подготовивших приход фермерской цивилизации, они успели усвоить очень много полезного для себя из военного опыта индейцев. Они дрались не хуже их. Умело применяясь к условиям местности, они могли совершать бесшумные атаки, пользуясь чащей лесов и скалами как естественными укрытиями. Стреляли они без промаха. Подобно индейцам, они заканчивали стычки рукопашным боем, пуская в ход ножи и томагавки. Этим оружием трапперы владели в совершенстве.

На американском Западе, главным образом на передовой полосе поселений, общественный процесс начинался с элементарных условий человеческой деятельности. Американский пионер вступал здесь в непосредственный, по выражению А. Грамши, "энергичный контакт" с природой. Ее суровая стихия и воинственный индеец не делали социальных различий между дерзко атаковавшей их пионерской ордой. Здесь от пионера прежде всего требовалось уметь делать все и не бояться титанической работы по превращению вековых дебрей в фундамент грядущей цивилизации и обладать при этом неиссякаемой изобретательностью, сизифовым упорством, мужеством, ловкостью и отвагой. Получить массовую популярность здесь мог лишь тот, кто наилучшим образом воплощал в себе эти достоинства. Понятно, не каждый отваживался оставить позади привычный уклад жизни, хотя и несладкой, и начать совершенно иное существование, полное опасностей, новизны и тяжелого труда. Перспектива стать свободным земледельцем увлекала лишь тех, кто не мог мириться с принудительной дисциплиной монотонного фабричного режима и чувствовал в себе силы, чтобы поспорить с открытой первобытной стихией.

Борьба с природой требовала невероятных усилий и жертв как нравственных, так и физических, зато они могли похвастаться тем, что работа, которую они выполняли в течение дня, оказалась бы непосильной для заурядной личности. Большая физическая сила пользовалась здесь уважением и была предметом гордости. Пусть в этой гордости было много наивного, зато каждый пионер считал себя не хуже иного джентльмена, если не во сто крат лучше. В этих условиях революционная фермерская демо-кратия Запада приобрела особый, неповторимый колорит. "То, что это была демократия неотесанная и подчас грубая, не находившая оправдания своим стремлениям в глазах критически настроенных и реалистически мыслящих людей, не уменьшало приверженности ее сторонников и не ослабляло их преданности ее идеалам", — отмечал историк американской литературы Л. В. Паррингтон.

Государство принимало слабое участие в освоении континента. Суровые условия фронтира заставляли колонистов полагаться на самих себя. На вездесущих правительственных чиновников, которых государство посылало после того, как новые территории уже были освоены колонистами, последние смотрели с тем непочтительным снисхождением, с каким закаленный в боях ветеран смотрит на безусого командира, не нюхавшего пороха. "Пограничная полоса породила единственную в истории расу наследственных мятежников", — говорит американский историк А. Саймонс.

В традиционном антагонизме государства и личности в Соединенных Штатах Америки следует видеть лишь внешнюю оболочку более существенного конфликта между фермерской системой хозяйства и системой крупнокапиталистической.

К. Маркс следующим образом вскрыл политэкономическое содержание этой особенности всех колонизаций: "На западе Европы… процесс первоначального накопления более или менее завершился. Капиталистический режим или прямо подчинил себе здесь все национальное производство, или, где отношения менее развиты, он, по меньшей мере косвенно, контролирует те продолжающие еще существовать наряду с ним и погибающие общественные слои, которые относятся к устаревшему способу производства…

Иначе обстоит дело в колониях. Капиталистический режим на каждом шагу наталкивается там на препятствия со стороны производителя, который, будучи сам владельцем условий своего труда, своим трудом обогащает самого себя, а не капиталиста. Противоречие этих двух диаметрально противоположных экономических систем проявляется здесь на практике в их борьбе".

В странах Западной Европы пролетариат был позвоночным столбом буржуазной демократии — она была, в конечном счете, его завоеванием. В Соединенных Штатах Америки демократия была завоевана в классовой борьбе мелкобуржуазного фермерства с крупной буржуазией. В этом, пожалуй, главное отличие американского типа буржуазной демократии от европейского.

Воинствующая фермерская демократия запада США была мелкобуржуазной диктатурой. Эта диктатура осуществляла свою власть через такие самочинные органы, как ассоциации по заявкам и суды Линча, о которых речь пойдет ниже.

В эпоху, когда повсюду в Европе конкуренция спешила на смену вассалитету, устремившееся в Северную Америку европейское крестьянство рассчитывало найти там обетованную землю, где люди не были бы придавлены тяжкой плитой феодальной иерархии и не влачили бы полную превратностей жизнь наемного пролетария. Этот способ преодоления эксплуатации или, попросту говоря, бегство, был знаком европейским крестьянам очень давно, еще в эпоху феодальной раздробленности, когда в деревне стали появляться первые признаки разделения труда. Крестьяне, сумевшие освоить какое-нибудь ремесло, забирали с собой все материальные условия своего производства, то есть весь свой несложный инструмент, и бежали от сеньоров в города, ибо, как говорили тогда, "городской воздух делает человека свободным". Чтобы отстоять свое свободное существование от феодалов, горожане воздвигали вокруг городов стены и создавали собственные органы власти. Они объединялись в общины, которые управлялись выборными лицами, имели свой суд, финансы и войска. Города становились ростками новых отношений, утверждавших свободу и самостоятельность их хозяйственной деятельности. Городские общины были одновременно и самоуправляющимися, и вооруженными ассоциациями.

Безземельные крестьяне, отправляясь за Аллеганы, были уверены, что свободным делает человека воздух американского Запада. Ведь писал же Гектор Кревекер — американец французского происхождения, бывший дворянин, впоследствии превратившийся в фермера: "Когда европеец впервые прибывает в Америку, он кажется ограниченным в своих взглядах, в своих намерениях… но вдруг совершенно преображается. Стоит ему только глотнуть нашего воздуха, как он начинает строить новые планы жизни и пускаться в предприятия, о которых он и мыслить не посмел бы на старой родине".

Американские пионеры строили не города, а деревни — фермерские поселения, которые все вместе составляли, особенно на окраинной полосе, свободную, демократическую по духу, враждебно настроенную к восточной буржуазии фермерскую цивилизацию. У нее тоже были свои органы самоуправления — органы власти, выполнявшие не только хозяйственные, но и принудительные функции. Эта центробежная цивилизация вселяла беспокойство в души буржуа и их политических вождей на Востоке. Остановить массовое, целеустремленное перемещение людей, которое по своим масштабам может быть приравнено к эпохе великого переселения народов, они не могли.

В 1787 году, когда на заседаниях конституционного конвента обсуждался вопрос об избирательном праве для негров плантаторского Юга и свободных фермеров Запада, член Палаты представителей Джошуа Куинси из Массачусетса заявил:

"Давайте заглянем вперед и представим, что вдобавок к этой массе людей все население замиссисипского края будет представлено в обеих законодательных палатах и примется издавать законы, распоряжаться нашими правами и решать нашу судьбу. Сэр! Разве можно хоть на миг допустить мысль, что патриоты того времени примирятся с этим..? Нет! Они не будут такими идиотами…".

А в 1830 году, спустя два года после того, как "старый дуб" Эндрю Джексон — личность, которая в иное время и при иных обстоятельствах могла бы стать предводителем крестьянского восстания, — был избран президентом, представитель западной Виргинии заявил во время дебатов в законодательном собрании штата по вопросу о расширении избирательных прав: "Но, сэр! Не роста населения на Западе следует бояться этому джентльмену [2] , а силы, силы, которую придают этим переселенцам легкие ветры гор и уклад жизни на Западе. Они перерождаются, сэр. Они быстро становятся трудящимися политиками, а разница между разглагольствующим политиком и трудящимися огромна, сэр".