Чтение онлайн

Когда Брайты, наконец представ перед судом, попросили перенести слушание дела в другой судебный округ из-за неприязненной общественной атмосферы, они встретились с враждебностью людей, которые заявили, что нет причин на земле, которые могут помешать беспристрастности суда над Брайтами здесь, в графстве Сискийу. Да, в свое время существовало общественное негодование, но «теперь все успокоилось» и люди хотят всего лишь беспристрастного суда. Они хотят, чтобы закон вступил в свои права.

Итак, окружной прокурор отказался выдвигать обвинение. Большое жюри вынесло ему порицание, и был назначен специальный прокурор, который принялся составлять обвинение.

Помощник прокурора, человек по имени Корейа, без особой охоты взял на себя эти обязанности, но тем не менее он должен был получить информацию о том, как представлял суть дела Бейкер и что, по его мнению, говорили Брайты.

30 декабря 1937 года, когда Брайтам уже был вынесен приговор по обвинению в убийстве первой степени, Корейа, в частности, сообщил расследовательскому комитету при губернаторе:

«Я не думаю, что они лично достойны осуждения, ибо осуждения достойно общество в целом. В свое время нам уже пришлось иметь дело с типом, который вел себя подобным же образом, когда напивался. Грубость и жестокость никогда не покидали их. Конечно, когда такие люди попадают в переделку, то идут уже до конца. Жестокость — их естественное свойство. Услышав голос Бейкера, они решили, что с ними пришли покончить».

Окружной прокурор сделал заявление, которое передал в местную прессу. Оно привлекло всеобщее внимание. Я думаю, каждому прокурору было бы полезно прочитать и почаще перечитывать его, для чего текст заявления необходимо повесить в рамке на стену своего служебного кабинета.

Джеймс Дэвис сказал:

«В своем стремлении найти правду, отбрасывая нагромождения лжи, окружной прокурор должен руководствоваться только доказательствами, которые имеются в его распоряжении. Его дело — выявлять правду, и даже учитывая склонность человека к ошибкам, он должен стремиться только к истине. Прокурор, выдвинутый народом на этот пост, должен защищать конституционные права граждан старательно и самоотверженно. Любую ситуацию он должен оценивать только с точки зрения закона, и кто бы ни был убит, каково бы ни было возбуждение толпы, прокурор не должен уступать, когда его толкают на очередное нарушение закона, — пусть даже он будет одинок в своем убеждении, пусть даже его сочтут непригодным для этого поста. Он дал клятву соблюдать конституцию этой страны, этого штата, что требует от него неуклонного следования закону, и любая другая позиция приведет к предательству истины и справедливости».

Окружной прокурор утверждал, что и первая история, рассказанная ему Бейкером, и дальнейшие детали, когда позднее он подробно расспрашивал его, доказывали, что Брайты действовали в состоянии необходимой самообороны, но к тому времени, когда Бейкер излагал свою историю перед большим жюри, он изменил некоторые факты и добавил новые, чтобы внести в повествование элементы убийства первой степени.

Тем не менее в деле были данные, говорящие то ли о том, что при сборе доказательств оказывалось определенное давление, то ли, что деятельность шерифа по их сбору оставляла желать лучшего. Те факты, которые не отвечали точке зрения обвинения, просто не фигурировали в деле.

Обвинение было убеждено в том, что все пули из ружья Брайтов 30-30, включая и те две, что попали в голову Мартина Ланга, были выпущены с целью хладнокровного убийства, потому что, например, когда Ланг уже лежал на земле, ему прострелили ногу.

Но некоторые факты никак не согласовывались с этой концепцией.

Во-первых, если пуля калибра 30-30 входит человеку в лоб, она вдребезги разносит затылочную кость. Во-вторых, совершенно абсурдно предположение, что следы двух пуль, пробивших голову, могут быть совершенно параллельны и к тому же оставить в целости затылочную кость.

К тому же, если пули из ружья калибра 30-30 были выпущены стоящим над жертвой человеком, т. е. когда Ланг лежал на земле, вспышка из дульного обреза должна была оставить совершенно ясные следы на коже.

И конечно, если пули в самом деле попали бы в лежащего на земле человека, как утверждало следствие, они, пройдя сквозь череп, ушли бы в землю под ним и причем неглубоко.

Почему не удалось их обнаружить?

Этот вопрос не давал нам покоя, когда мы начали расследование.

Несколько месяцев проработав над делом, мы выяснили, что следствие даже наняло старателей, которые должны были тщательно промыть на этом месте землю и найти пули.

Они их так и не обнаружили.

Почему?

Потому что их там не было.

Хороший старатель с лотком может найти булавочную головку в квадратном ярде земли. Здесь же предстояло искать две свинцовые пули, о которых было известно, где они вошли в землю, но, несмотря на все промывки, их так и не удалось обнаружить. И могло быть только одно объяснение этой неудаче.

Можно только пожалеть, что судебное следствие не было ознакомлено с этим фактом. Чувствовалось, что и защита не очень задавалась этим вопросом. Этот жизненно важный факт был известен следствию. Тем не менее информация эта осталась неизвестной суду, жюри присяжных и участникам защиты. А ведь этот факт мог бы стать решающим.

Братья помнят, как их разбудили. Они помнят, что услышали голос Бейкера, говорившего скрытым в темноте нападавшим: «Дайте этим сукиным сынам», а затем на них навалились и стали бить. Удары дубинок едва не вышибли из них дух, а когда они стали приходить в себя, увидели, что стоят на месте разгромленной стоянки, а вокруг валяются мертвые тела.

Можно ли верить этой истории?

Что касается Джона Брайта, она, скорее всего, отвечает истине. В случае же с Коком Брайтом она может быть правдой, а может и не быть. Имеются убедительные свидетельства, что оборонявшиеся использовали ружье 30-30 как дубинку, не только сломав приклад, но и оставив заметные следы ударов на лице одного из нападавших.

Использование ружья в качестве дубинки поразило Верховный Суд, который был вынужден пересмотреть это дело, но, я думаю, суду не удалось понять важность этого доказательства.

Почему люди пустили ружье в ход таким образом, если они могли использовать его как смертельное оружие?

Это может быть объяснено только одной причиной: ружье было незаряженным.

В самом ли деле в нем не было патронов?

Если все заряды в самом деле были выпущены из ружья 30-30 и если Бейкер говорил правду, должно было быть шесть выстрелов, но когда полицейские ползали по земле, собирая гильзы, им удалось найти и представить в суд только две гильзы, имевшие отношение к ружью Брайтов, то есть две пустые гильзы.

Более того, когда при свете дня сцена перестрелки была исследована более тщательно, выяснилось, что по крайней мере одна пуля была выпущена с другой стороны и направлена в сторону лагеря братьев Брайт.

Она проделала отверстие в небольшом деревце, растущем неподалеку от того места, где Брайты раскинули свои спальники, и шрам на коре был достаточно глубок, чтобы четко можно было определить направление, откуда была выпущена пуля.

Это стреляли из кустов с противоположной стороны стоянки, целясь точно в Брайтов, и пуля отклонилась от цели всего лишь на несколько дюймов.

К тому же, если Бейкер рассказывал правду, вся эта история, когда мы принялись распутывать ее, убедительно свидетельствовала, что братья Брайт, по сути, даже не могли бы толком выбраться из своих спальных мешков. Более того, сама мысль, что двое человек, на которых было одно ружье, лежавшее между ними, могут застрелить двух опытных полицейских и их помощника, не дав возможности никому из полицейских произвести хотя бы один выстрел, — сама эта мысль кажется совершенно невероятной.

Конечно, все эти факты были нам совершенно не известны, когда дело Брайтов, образно говоря, свалилось нам на головы.