Чтение онлайн

Кудрявцева:Конечно. Цезарь дал адекватный ответ. Он не был безгрешен. Он делал ошибки. Я сейчас скажу, какую он главную ошибку сделал. Но попытка представить Цезаря в виде солдафона, который только может мечом-гладиумом на поле сражения махать — это конечно, мягко говоря, передергивание и не соответствует действительности.

Цезарь имел очень большой государственный опыт. Он прошел всю лестницу римских магистратур, занимал все необходимые должности для того, чтобы даже если бы он не стал тем, кем он стал в конечном итоге в результате победы в гражданской войне, считаться римским государственным деятелем. Он, несомненно, им был.

Ещё раз: Цезарь придумал саму идею того авторитарного режима эпохи империи, которую потом достраивал Август. Август достраивал за него. Но идею, гениальную идею — сосредоточить в своих руках республиканские магистратуры и на этом основании построить свою авторитарную власть — это идея Цезаря.

В чем Цезарь ошибся? Ошибка Цезаря была в форме. Слово «диктатура» всё-таки было в это время одиозным после кровавого диктаторства сторонника сенатской республики Суллы. Август от него отказался. Август — гений лицемерия, придумал очень хитрый ход. Он назвал свой авторитарный режим «восстановленной республикой» и всё! И не нашлось на него тех 23-х ножевых ранений, о которых шла речь.

И последнее. Так как мы судим личность, один пример личности Цезаря. Знаменитое завещание Цезаря. Каждый римский гражданин получил в подарок от Цезаря 300 сестерциев. Для народа он отдал свои сады за Тибром. Ну, это примерно так, если бы Роман Абрамович каждому гражданину России выплатил по 300 долларов и подарил бы России «Челси».

Сванидзе:Роман Абрамович — не глава России.

Кудрявцева:Правильно. Но Цезарь распоряжался своим личным богатством. Это не римская казна.

Кургинян:Как глава Чукотки выделил бы это каждому чукче!

Кудрявцева:Вот это к вопросу о корысти и бескорыстии.

Кургинян:Я могу уточнить, что он это сделал в завещании посмертно, он никоим образом не подкармливал электорат!

Кудрявцева:Никоим образом!

Сванидзе:Спасибо. Прошу вас, сторона обвинения, может задать вопрос свидетелю защиты.

Млечин:Татьяна Владимировна, я правильно Вас понял, Вы сказали, что он разработал основы авторитарного режима, авторитарного правления, да?

Кудрявцева:Несомненно.

Млечин:И Вы считаете, что это было адекватно эпохе? Это было нужно государству? Он сделал то, что было нужно людям, стране — авторитарное правление?

Кудрявцева:Нет. Уважаемый обвинитель, Вы, наверное, меня не слышали на протяжении наших двух заседаний. Республика была больна. Она не могла отвечать на вызовы времени. Необходимо было дать адекватный ответ на вызовы.

Млечин:Другие свидетели утверждают, что республика вовсе не была больна, поэтому я уточняю Вашу позицию. Будьте любезны.

Кудрявцева:Моя позиция такая: республиканский строй должен был быть скорректирован. Он не был скорректирован вовремя, хотя такая возможность была. Для того, чтобы спасти государство, к этому моменту уже огромную территориальную державу, от распада, положить конец беспределу республиканских наместников в провинциях, которые грабили их, до нитки обирали. Для этого необходимо было провести реформы. Они не были проведены.

Млечин:Может быть, надо было скорректировать республиканский режим?

Кудрявцева:Правильно. Но республика на это не пошла.

Млечин:Почему же Цезарь на это не пошел?

Кудрявцева:Цезарь на это пошел, он скорректировал этот режим тем способом, который в условиях гражданской войны был единственным. Мы говорим о гражданской войне. Тем самым способом, который привел к стабильности, к вопросу: хотите вы жить в состоянии перманентной гражданской войны? Рим жил в состоянии перманентной гражданской войны почти сто лет.

Млечин:Ну да, человек устроил одну из гражданских войн, убивал своих соотечественников, гражданская война — это когда убивают своих. А потом предлагает создать авторитарный режим как выход. Правильно я понимаю?

Кургинян:Это вопрос к свидетелю? Это рассуждения, это г-н Млечин уже сам с собой разговаривает. Тихо сам с собою?

Сванидзе:Сергей Ервандович, каждая из сторон иногда разговаривает с собой.

Млечин:А я задал вопрос!

Кургинян:В следующий раз я воспользуюсь этим в полной мере.

Млечин:Человек вел одну из гражданских войн, когда убивают соотечественников. Потом в качестве избавления от гражданских войн, одну из которых он вел сам, он предлагает не улучшить демократию…

Кудрявцева:Не было демократии!

Млечин:Республиканское правление, он предлагает авторитарный режим, взять в кулак.

Кудрявцева:Он не предлагает никого взять в кулак. Он сосредотачивает в своих руках несколько должностей и тем самым решает проблему слабости исполнительной власти.

Млечин:И делает себя диктатором. Благодарю Вас.

Сванидзе:Леонид Михайлович, прошу Вас, Вы имеете возможность высказаться и задать вопрос своему свидетелю.

Млечин:Андрей Михайлович, давайте продолжим этот разговор, он действительно очень важный. Всё-таки, это звучит не первый раз в нашем зале, это было действительно, как говорят свидетели защиты, единственной возможностью спасти Рим? Жесткое правление, авторитарное правление, диктатура.

Сморчков:Тут всё время говорится об адекватном ответе на вызов времени. В чем заключался вызов времени? Он заключался в том, что республика начала пожирать сама себя, из-за честолюбия отдельных своих граждан. И когда говорят о гражданских войнах, которые шли почти сто лет, они по масштабности несопоставимы с тем, что устроил сам Цезарь и что после Цезаря было устроено по масштабу убийств. Поэтому, когда говорят о благе, созданном кем-то, замешанном на крови, у меня возникает подозрение: а благо ли это на самом деле. Нельзя ли было найти другой способ, более мягкий. В конце концов, Татьяна Владимировна говорит о большом территориальном государстве, оно существовало два века. Уже Италия — большое территориальное государство. Два века республика прекрасно справлялась со всеми своими вызовами времени.